Академия Зла, или сын для козла (СИ)

В тот момент, когда демонесса называла платформу ее то одолевал кашель, то она шуршала какой-то бумажкой.

— Повторяю! Поезд, идущий в Академию Зла отходит с апчхи платформы. Нумерация вагонов с кхе-кхе поезда! — снова повторил голос, пока я смотрела на целые семьи, собравшиеся на перроне.

— Мам, скажи, а почему все здесь делают так, чтобы другим было хуже? — спросил мой сынок, стоя рядышком, пока остальные сходили с ума, бросаясь всякой гадостью. Кто-то упирался и визжал, кто-то топал ногами, а мой как всегда стоял послушно рядом и вздыхал.

— Знаешь, я тоже над этим думала, — усмехнулась я. — Наверное, все дело в том, что демон должен быть очень умным и хитрым. Каждый человек, который заключает с нами сделку так или иначе пытается нас обмануть. А люди, поверь мне, не такие дураки. И каждый раз они придумывают способ все изощрённой и изощрённой. Поэтому мы с детства воспитываем хитрость, лукавство, лицемерие, непослушание, чтобы потом легче было обманывать людей… В сытом и спокойном мире, где все друг к другу добры, нет места хитрости и лицемерию. Там приходится легко глупым, наивным и добрым. Ведь никто и никогда не подумает их обмануть. А, следовательно, хитрость, смекалка и умение выживать других, там не понадобится.

Мы пробирались на перрон, пока я высматривала мрачный поезд, облепленный черными черепами. Из него валил едкий и вонючий дым. Он стоял на второй платформе, куда мы уже привели свои чемоданы.

Я посмотрела на поезд и на других родителей. У меня будет ровно пятнадцать секунд, чтобы забраться в чемодан. Недаром я половину ночи репетировала?

Глава четвертая. А поезд чух-чух-чух!

Дьявольский поезд, напоминающий готический собор на колесах, уже был подан.

Каждый вагон украшали жуткие крылатые горгульи в позе «я не просто сижу, я какаю!». Зловещая пасть черепа, внутри которой горело адское пламя, украшала сам черный паровоз.

— Пшшшш! — выпустил клубы ядовитых паров поезд, отгоняя нас подальше. Он всячески намекал, что никого не хочет видеть в своих мрачных вагонах.

Родительская головная боль уже занимала кроваво-бархатные сидения и корчила родителям рожи сквозь мутноватое стекло. Кто — то из родительских кошмаров умудрился снять штанишки и показать свое истинное лицо с хвостом.

— Талант, — переглянулись родители, будучи несомненно горды! Ведь никто до этого не додумался раньше их маленького нервотрепателя. — Весь в меня!

По одному стеклу уже стекало что-то коричневое. Пакости начались!"

"— Веди себя ужасно! — кричали родители, усаживая свои головные боли на поезд. — Но хвост в окно не высовывай!

Мне было страшно отпускать моего малыша. Чемодан попытался убежать, но я умудрилась ухватить его, протянув по земле. Он рвался, перебирал косолапыми паучьими лапками, падал.