Акция прикрытия

Кто умел крутиться, занимался фарцовкой или валютой, кто не умел — по ночам разгружал вагоны, у кого хватало смелости — выворачивал карманы прохожим в темных подворотнях. В те времена это еще было опасно, да и на валюте залетали по-крупному, а горбить не имело смысла — кроме грыжи, ничего не наживешь.

Семен нашел верное, чистое, доходное и, как ему казалось, совершенно безопасное дело. На трикотажной фабрике скапливались горы отходов: лоскуты, обрывки ткани, лохмотья, испачканные куски… Вывоз бесполезного хлама был связан с изрядными хлопотами и материальными затратами: машина, погрузка, бензин, разгрузка… За все, естественно, надо платить.

Даже за то, чтобы вывалить этот мусор на свалке. Потому кучи отходов росли, достигая устрашающих пожарников размеров. Замдиректора — полная громкоголосая женщина — бралась за них после очередного штрафа, тогда территория очищалась на некоторое время.

Тут и объявился Семен Поплавский, предложив за очень умеренную цену вывозить лоскуты ежемесячно. В назначенный день он приезжал на подводе, запряженной гнедой, тихого нрава, кобылой Зорькой. Аренда транспортного средства обходилась ему в десять тогдашних тяжеловесных рублей.

Хозяин Зорьки и подводы — кучер ипподрома Василий сидел рядом на доске, положенной на передок. Вдвоем они грузили лоскуты, за что дядя Вася получал честно заработанные три рубля, как раз на бутылочку «беленькой» и плавленый сырок. Семен заходил в бухгалтерию и получал свои сто двадцать. Еще тридцать ему доплачивали для расчетов на свалке.

Но Семен не ехал на свалку. Неторопливой рысью Зорька пробегала шесть кварталов и через незамедлительно открывающиеся ворота попадала на металлообрабатывающий завод, где большим дефицитом являлась протирочная ветошь, которая централизованно не отпускалась и служила головной болью для хозяйственников.

Поплавский с его ежемесячными поставками стал для них счастливой находкой. Ветошь разгружалась, причем за эту работу Василий не получал ничего, а Семен расписывался за сто пятьдесят рубчиков.

В результате одного дня работы Поплавский считался благодетелем сразу двух предприятий и зарабатывал больше, чем директор каждого из них. Но в плановом социалистическом хозяйстве не было места таким паразитам, и когда текущая ревизия выявила фигуру предприимчивого молодого человека, то сразу за него взялся ОБХСС.

Оперативники быстро накрутили три статьи, и Семен первый и последний раз в жизни оказался на скамье подсудимых. Он отделался условным сроком, а потом, в свободные времена, оплатил уничтожение в архивах всех сведений о грехе молодости.

Из происшедшего Поплавский сделал выводы и больше никогда не оформлял свою деятельность официально. А деятельность его была весьма многогранна.