Акция прикрытия

— По-твоему, мне не о чем заботиться?

Христофор тоже не чувствовал себя кристально чистым по отношению к гостю, и контратака, последовавшая в ответ на пробный выпад, заставила его отступить.

— Я понимаю сложность твоего положения… Но у меня тоже неожиданно появились проблемы…

— Вот как?

— Ночью кто-то проник в склад у причала… — Верлинов напрягся. — Разлил горючее. Может, хотел поджечь? Раньше у меня не было врагов. Возможно, с этим и связано исчезновение Никона.

Христофор говорил обычным, слегка печальным тоном, которым и повествуют всегда о неприятных происшествиях.

Но смотрел испытующе и подозрительно. Намек был достаточно прозрачен: с твоим появлением начались неприятности. Не ты ли их виновник?

Иногда необходимо сделать вид, что пропустил удар. Генерал виновато развел руками.

— Не исключено, что приходили по мою душу. Ты же знаешь, когда разыскивают человека, то обязательно находят следы.

— Верно, — вздохнул Христофор. — Хотя я попытался их максимально запутать.

Верлинов усмехнулся.

— Перебравшись с Тиноса на Миконос?

Проницательный человек легко разобрал бы в этой усмешке нескрываемую издевку.

— Ну да… — Григориадис смутился.

— Главное, чтобы были уничтожены вещественные доказательства.

Это был разящий выпад. Но Христофор блестяще владел собой и защитился абсолютным спокойствием.

— Об этом можешь не беспокоиться. Их нет.

Ни один мускул не дрогнул на лице. Как будто скутер действительно покоился в морской пучине.

— А вчера я нашел человека, который займется лодкой. Он запросил пятьдесят тысяч долларов.

Ясно. Замаскированный упрек. Ты подозреваешь меня черт знает в чем, а я думаю только о твоих интересах.

— Как раз эта сумма и составляет мою долю.

Ненавязчивое напоминание о двухстах тысячах отступных. Если Григориадис не возразит, значит, он принял эту сумму.

— Перестань! Твоя доля двести пятьдесят тысяч! — запротестовал Христофор. Не зря он выбрал себе псевдо Джентльмен.

— Кстати, может быть, здесь побывали те, кто ищет свои деньги? Тогда все логично: хотели устроить показательный фейерверк, Никон им помешал, и его убрали!

Григориадис загорелся, сам поверив во внезапно пришедшую мысль, но тут же опомнился: в таком случае достаточно перевернуть любую бочку с соляркой и совершенно незачем трогать скутер.

Вдобавок ко всему, когда они прятали скутер, бак был пустым. Как в нем оказалось горючее и кому понадобилось его выливать? Нет, похоже на длинные руки КГБ, как бы там ни называлась сейчас эта «контора»! Проклятье! Надо было или сразу же утопить проклятую торпеду, или передать ее Смиту. Стремление угодить двум сторонам с противоположными интересами никогда не доводит до добра!

— Да, скорей всего так и есть! — вслух произнес он.