Акция прикрытия

— Это другое… Он уедет на Миконос… Давай скорей…

Леночка привычно метнулась вниз, как дельфин, нацелившийся на серебристую ставриду. И так же безошибочно настигла цель. Только вместо отчаянно бьющейся, ни в чем не повинной рыбешки в хищном ротике оказалась бледная и вялая часть тела, заставившая хозяина нарушить присягу и все подписки, которые он давал за время своей совершенно секретной службы.

* * *— Какие новости? — без особого интереса спросил Президент. Сегодня он хорошо выглядел, и Коржов подумал, что сейчас неплохо бы организовать пресс-конференцию для опровержения все усиливающихся слухов.

— Очередное нападение на поезд в Чечне. — Главный телохранитель положил перед шефом информацию аналитической службы. — Четыре пассажира убиты, десять ранены…

— Мне уже сообщали, — поморщившись, заметил Президент. — Они первыми, понимаешь, начали стрелять и застрелили троих…

Он все же придвинул листок, перечеркнутый красной полосой, надел очки и начал читать. Коржов знал, что никакой реакции не будет. Когда человек сидит на вершине пирамиды из неровно поставленных друг на друга стульев, он озабочен лишь тем, чтобы сохранить равновесие.

И вынужденно делает вид, что все хорошо. Ведь если начать что-то там поправлять — обязательно загремишь вниз. Но если ничего не делать — тоже загремишь, хотя, может быть, и чуть позже. Когда тебе сорок семь и ты на вершине власти, «греметь вниз» не хочется, поэтому надо всемерно поддерживать Хозяина. И делать необходимые поправки вместо него.

Президент отложил краснополосую бумагу без комментариев.

— Что еще?

— Меморандум о сепаратистских тенденциях в регионах.

На этот раз перед главой государства легли несколько прошитых скобкой листков, и он отнесся к ним со значительно большим интересом. Коржов хорошо его понимал. Еще бы! Центробежные силы грозили разорвать Россию в клочья. Каждая область, край, не говоря о республиках, избавившихся от унижающего национальное достоинство прилагательного «автономная» и обзаведшихся малопонятными и трудновыговариваемыми названиями, стремились стать независимыми от Центра. Причем «независимость» трактовалась как полное экономическое содержание и столь же полное отсутствие контроля и отчет — ности.

Поскольку народу при любом раскладе не выпадало ничего, то наиболее рьяными борцами за «независимость» выступали местные руководители — выходцы из партхозноменклатуры и вчерашние борцы с национализмом и сепаратизмом.

Они знали, за что бороться. У всех еще свежи в памяти массовые аресты взяточников и расхитителей в Узбекистане. Кто это делал? Центр! А стоило отгородиться от нехорошего Центра суверенитетом, всех осужденных выпустили и реабилитировали.