Акция прикрытия

Несмотря на раннее время, тот находился на месте и через десять минут передал в штаб-квартиру ЦРУ закодированную радиограмму: «Принять объект в миле к югу от Миконоса. Готовность — десять ноль-ноль по местному времени».

Еще через полчаса находящаяся в Эгейском море на шельфе острова Тинос подлодка поддержки боевых пловцов «Мурена» получила шифрограмму из штаба военно-морских сил США: «С десяти ноль-ноль находиться под перископом в миле к югу от Миконоса в готовности принять объект. В надводное положение перейти непосредственно в момент передачи».

Получив расшифрованный текст, капитан взглянул на часы, крякнул и быстро прошел на нижнюю палубу, где готовилась к выходу за борт четверка «тюленей». Виндоуз и Джонсон уже облачились в жесткие скафандры, Гарднер и Томпсон с помощью матросов влезали в тяжелые костюмы из специального, особо прочного сплава.

— Через сколько времени вы вернетесь? — спросил капитан, размахивая листком радиограммы.

Виндоуз выругался. Подобные вопросы не задают перед погружением: ведь можно никогда не вернуться! А его и так угнетают нехорошие предчувствия…

Капитан понял, что допустил бестактность.

— Просто пришел приказ к десяти часам переместиться на двенадцать миль, — будто оправдываясь, пояснил он.

Джерри выругался еще раз.

— Пусть те, кто отдает эти говенные приказы, сами выходят на двухсотметровую глубину!

— О'кей, ребята, я не собирался никого обидеть. — Смяв радиограмму, капитан сунул ее в карман.

— Если не возникнет проблем, всех дел на полчаса, — негромко сказал Гарднер. И повторил: — Если не возникнет проблем.

* * *В то же самое время в полицейском участке на Тиносе Влакос инструктировал группу задержания.

— Ордер на арест получен, что дает вам основание действовать решительно и уверенно. Пусть вас не смущает, если Григориадис начнет ссылаться на свои связи. И он, и его гость — опасные уголовные преступники!

Двое инспекторов считали Влакоса полицейским чиновником из Афин. Третьим являлся Иорданидис, который и должен был непосредственно руководить задержанием. Он считал подтянутого, худощавого человека убийцей, заслуживающим ареста не в меньшей степени, чем Григориадис и Кордэйл.

"Андреас понимал, что оперативную работу нельзя делать в белых перчатках, те или иные нарушения закона неизбежны. Иногда приходится без ордера заглянуть в квартиру в отсутствие хозяев, или прослушать телефонный разговор, или намять бока чересчур скрытному наркоману… Но, совершив убийство, переступаешь грань допустимого и оправдаться тут совершенно нечем.