Акция прикрытия

Магомет толковал ситуацию в соответствии со своим пониманием, и его слушали, как будто был он мудрым стариком или муллой.

Сейчас Лечи чувствовал, что хозяин в затруднении. Действительно так и было. Но заботила Тепкоева не обязанность возникшей мести — тут дело ясное и привычное, в Гудермесе ждет сигнала бригада «командированных», да и здесь есть отчаянные ребята…

Заботил его странный «пивной ларек». Интуитивно Магомет понимал: они столкнулись с чем-то чрезвычайно важным и секретным, могущим сыграть определяющую роль в дальнейшей судьбе общины. Ясно, что это объект специального назначения — военный или Комитета госбезопасности, как бы он сейчас ни назывался.

А прикосновение к Большой Тайне чревато самыми непредсказуемыми последствиями… Вдруг завертятся запыленные и проржавевшие шестеренки полупарализованной государственной машины да вмиг перемелют всех проживающих в столице чеченцев! Было ведь, когда за три дня погрузили в «студебеккеры» и отправили через всю страну и старых, и малых — под гребенку… В спинном мозге у каждого до сих пор таится страх…

Но, с другой стороны, давно уже нет Иосифа Виссарионовича, и отлаженного, как швейцарские часы, аппарата власти, и всемогущего НКВД, у которого всего хватало — и штатов, и техники, и тюрем… Раз продали такой объект официально, по бумагам с подписями и печатями, значит, окончательно у них там все развалилось и бояться нечего.

В случае неприятностей можно адвокатов нанять, следователей подкупить, про права человека и геноцид нации шум поднять…

— Давай автоген, попробуем… — негромко сказал он. И, подумав, добавил: — Вызывай ребят из Гудермеса. Завтра уже будет ясно, чья это работа.

Лечи с облегчением перевел дух и кивнул. Лема поспешно извлек трубку сотового телефона. Хозяин решил обе проблемы. Оставалось самое простое — исполнять его распоряжения.

* * *Пассажирский самолет с надписью «Пан-Америкэн» на фюзеляже описал огромный полукруг в ярком голубом небе над лазурным морем, выходя на посадочную глиссаду Афинского аэропорта. Прокатившись по бетонной полосе, самолет остановился на стоянке под номером семь. Четырем молодым мужчинам, выделявшимся в толпе пассажиров прямой осанкой, короткими стрижками и мускулистыми фигурами, это показалось доброй приметой.

Первым ступил на трап Джерри Виндоуз — в легком сером плаще, сорочке с расстегнутым воротом и плоским кейсом-«атташе» в руках. На его счету было двести глубоководных погружений и шестьдесят боевых операций в чужих территориальных водах. Следом шли похожие на спортсменов лейтенанты Генри Джонсон и Боб Гарднер — куртки свободного покроя, облегающие джинсы, небольшие, со множеством карманов, сумки через плечо.