Алан. Скажи, что ты моя…

И как она это терпит? Я же вижу, она читает это все… Но только мило улыбается, иногда отвечает на вопросы, если они приличные. А если нет –  просто игнорирует. Делает вид, что ей не обидно, что какая – то мразь пишет ей уже пятый раз «покажи п…ду»…

«Мальчики, как вам моя музыка?» – спрашивает на английском. Теперь улыбаюсь я. У нее акцент, довольно сильный, и в то же время, он ее только украшает. Да и говорит она довольно бегло, бойко. Интересно…

Только теперь прислушиваюсь к тому, что на заднем фоне у нее какая – то классика…

Пальцы тянутся к клавишам. И я, стуча сердцем, пишу свое первое сообщение в вебкаме…

– Красиво. Это что?

Снова улыбка. Ее глаза загораются. Или мне это только кажется… Есть ощущение, что она испытывает облегчение, что, наконец, задан приличный вопрос, за который можно зацепиться…

– Это Шопен… Мой любимый композитор… Он ассоциируется у меня с морем, весной, лесом… А у Вас?

А у меня теперь он будет ассоциироваться с ней. Всегда…

Красивая… Какая же красивая улыбка. Чистая… Не отсюда… Не из этой помойки в виде сотен окошек с девицами без души, которые готовы себя продать за поганые донаты (прим. –  вознаграждение на сервисах веб – кам моделям).

– Ты любишь классику? – сам усмехаюсь себе, что пишу ей на английском, хотя мы спокойно могли бы не выпендриваться и разговаривать на русском, но сейчас это было бы неосмотрительно, отпугнуло бы ее.

– Обожаю… –  Отвечает искренне. – Она успокаивает. И воодушевляет… Даже когда совсем плохо, слушаешь и понимаешь, что есть надежда на завтра…

– А что еще любишь?

Бэлла, то есть Свити, прикусывает губку, отчего мой член болезненно дергается в штанах. Думает…

– Ммм. Люблю рисовать. Очень. Карандашом. Или углем…

– Нарисуй мой член… – вылезает очередное поганое сообщение от какого – то юзера.

Я ругаюсь вслух и быстро пытаюсь разобраться, что делать. Пару кликов –  и зову ее в приватный чат. Просто для того, чтобы все эти уроды не писали ей гадостей…

На экране высвечивается новое окно, и теперь больше нет всех этих тупых сообщений извращенцев. Зато есть мой голос. Я не включаю камеру. Не хочу, чтобы она узнала меня и смущалась. Но поговорить с ней хочу…

– Привет, –  выходит хрипло. Потому что я взволнован и чертовски возбужден…

Глава 4

Алан

Я проснулся с очень странным, противоречивым ощущением на душе, списывая головную боль на такие характерные для ранней осени в Чехии тяжелые свинцовые облака за окном, явившие комнате свой мрачный лик, стоило мне только раздвинуть плотные шторы.

Развернулся, снова плюхнулся в постель. Во сколько я лег? В 3 – 4 часа ночи? Не помню… Сколько мы с ней проболтали? Тоже толком не помню. Наверное, можно понять, если посмотреть последние списания с карты.