Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

Катары выскакивали из кустарника и, огромной толпой бросались на четыре разбитые повозки, чтобы добить раненых крестоносцев, не обращая внимания на остальные повозки крестоносцев, скрывшихся за поворотом лесной дороги.

Пьер-Роже вместе с двадцатью всадниками подъехал к остаткам четырех повозок и осмотрел крестоносцев, валявшихся возле них.

– Добейте их… – тихо сказал он и плюнул на лицо молодого крестоносца, шевелящегося в луже крови. Три арбалетных болта разворотили его грудь, вывалив внутренности на землю.

Раненый воин ловил воздух ртом, походя на рыбу, вытащенную из воды. Его глаза постепенно теряли живость, наполняясь стеклянной пустотой, предвещающей приближение смерти.

– Ребенок совсем… – вздохнул пожилой катар и вонзил в тело раненого копье. – А, туда же, воевать…

Юноша затих, выпустив изо рта ручеек алой крови.

– Догоняем. Нечего смотреть на него… – толкнул в бок старика другой пехотинец. – Наши, поди, их уже начали добивать…"

"Рыцари вместе со своими оруженосцами и конюшими оторвались от колонны и, охваченные паникой, свернули в лес, прячась в густых зарослях колючего боярышника. Шок, вызванный внезапной атакой, был настолько велик, что у молодых итальянцев зубы в буквальном смысле ходили ходуном, а их тела сотрясала мелкая и неприятная дрожь, схожая с ознобом, охватывающем больное и воспаленное тело. Но, на этот раз, озноб был вызван обычным страхом. Их организмы, еще такие молодые и мало видевшие жизнь, инстинктивно сопротивлялись смерти, пусть даже не коснувшейся их, но пронесшей возле них свои огромные черные крылья, обдав своей леденящей душу неизбежностью.

– До аббатства еще чуть-чуть! – С трудом, переводя дыхание, крикнул один из рыцарей.

Они переглянулись между собой.

– Нет. Мы должны вернуться… – сказал Чезаре ди Сфорца. – Лично я не желаю, чтобы мне укоротили щит, а все мои родичи плевались, вспоминая позор, который я навлеку на наш род, если убегу и брошу своих товарищей!

– Чезаре! Никто ведь не узнает! – Попытался уговорить его Лучано. – А катары…

– Твои катары, Лучано, будут смеяться и думать, что могут своим мерзким улюлюканьем испугать благородных рыцарей! Нет! Я и мои люди возвращаемся!..

Он махнул рукой, приказывая оруженосцу и конюху выстраиваться за ним по бокам, повернул голову на оставшихся всадников, грустно улыбнулся и крикнул, прощаясь:

– Арриведерчи, рагацци! Арриведерчи!..

– Черт с тобой, Чезаре! Мы едем все!.. – зло плюнул на траву Лучано, окидывая взглядом всадников. – Умирать, так с музыкой! Да простит меня Мадонна…

– О, Дио! – Засмеялся Чезаре ди Сфорца. – Теперь, слава Господу, я узнаю тех веселых миланских юношей, с кем мы вместе поклялись защищать Крест! Вперед! Атакуем, кружим карусель и отходим к повозкам!..