Александр Агренев. Трилогия (СИ)
Попаданство. По вине катаклизма наш современник оказался в теле Александра Агренева, молодого выпускника Первого Павловского военного училища. Как выживет он в мире, который для него чужой? Поплывет ли по течению или воспользуется шансом построить свою жизнь заново? Бойтесь желаний своих, ибо они имеют свойство сбываться, обычный человек в веке двадцать первом и ставший титулованным аристократом и офицером пограничной стражи в веке девятнадцатом, Александр проверил истинность этого утверждения на себе. Поначалу он просто очень хотел выжить в чужом для него времени и мире. Потом – жить нормально, не экономя скудное жалованье корнета-пограничника. Затем появилось еще одно желание, другое, третье… и как-то так вышло, что теперь, на шестом году новой жизни, он – оружейный магнат, изобретатель, успешный фабрикант и обладатель миллионного состояния. Все сбылось, всего достиг… Или не всего? Странное желание будоражит кровь князя Агренева, не дает спокойно спать и жить. Дикое и неразумное в своей простоте и невозможности желание – провести корабль империи сквозь две революции и две войны…
Сварив себе очередную порцию кофе (такое ответственное дело он никому, кроме себя, не доверял), на обратном пути в офицерскую комнату поручик покосился на стол с донесениями и рапортами за вчерашний день, но останавливаться и читать не стал: было бы что важное или интересное, так наверняка уже сообщили бы.
– Вестовой!
– Здесь!
– Пригласи-ка, голубчик, ко мне старшего унтера второго взвода.
Спустя пять минут на пороге канцелярии нарисовался Григорий.
– По вашему приказанию…
Недослушав, Александр от души зевнул и осведомился:
– Кофе будешь? Я с запасом сварил.
– Не, командир, мне оно не по нутру.
– Чаю так чаю. Сам управишься или вестовому приказать?
Подождав, пока унтер сходит за кипятком, князь встряхнулся, прогоняя лень, и поинтересовался:
– Ну как, успехи есть?
– Как не быть, имеются, ага. Троих точно сговорил, четверо в сумнениях пока, еще думают.
– И о чем эти сомнения?
– Так оне все семейные, вот и сумлеваются – стоит ли им с места старого да знакомого в новое переезжать. Ничё, сговорю! Это. Что-то ты, командир, какой-то уставший?
– Вчера до двух пополуночи в собрании проторчал.
Григорий понимающе улыбнулся в усы: в собрании до двух, а на заставу к девяти явился. Значит, баронессу «провожал»…
– Как там наш шпион поживает?
– Да все как обычно. Тут поспрошает, там послухает, ишшо где потрется…
Когда Григорий вычислил (молодец, кстати) в своем взводе «дятла», то поначалу хотел разобраться с ним по-свойски, не выносить сор из избы. Но пока он прикидывал да примерялся, вернулся из отпуска командир, и унтер с облегчением свалил на него решение нежданной проблемы. Александр же, не раздумывая долго, указал: оставить все как есть и не устраивать рядовому Бибикову несчастный случай.
– Уберем одного, подсунут другого. Этот же теперь для нас безвреден почти, даже полезен будет! По расспросам сразу поймем, куда ветер дует. Ты нашим шепни о нем и постарайся выяснить, к кому он бегает со своими докладами.
Последнее унтеру прояснить не удалось до сих пор – уж больно осторожен был чей-то информатор. Но видели разок в том же районе жандармского штаб-ротмистра Сурикова. Хотя, может, это было простым совпадением.
– И что он выспрашивает?
– Хы! Интересуется, стервец, как мы на «охоту» ходили да как караваны таким малым числом перехватывали!
«Так… Вот и обещанные неприятности. Точнее, небольшое беспокойство. Поздно спохватились, чернильные души. Из «особой» ветеранской группы на заставе только двое и остались, да и те скоро ко мне в Сестрорецк уедут. А остальные все как один подтвердят, что всю перехваченную контрабанду я сдавал родному государству. Что еще? И все, больше подловить-то и не на чем.

















