Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Нет, кое-что Александр знал и до этого, но без таких ценных мелочей и незначительных вроде штришков, позволяющих совсем иначе смотреть на многие вещи. Взять, к примеру, тот же бездымный порох и постоянные сложности с обеспечением испытательного процесса патронами. Оказывается, связано это с тем, что в технологию производства без конца вносятся мелкие, но зачастую очень важные изменения, сильно влияющие на конечный результат. И все это делается чуть ли не на общественных началах и силами небольшой группы технологов под руководством инженера Калачева. Причем с самой деятельной помощью и под зорким наблюдением двух очень грамотных специалистов из Франции, но даже это не дает надежды на скорое завершение такого нужного дела…

«Французы-то тут каким боком приплелись?»"

"И опять конкурсант узнал кое-что новое.

До сего дня он наивно считал, что у истоков появления именно русского бездымного пороха стоял создатель периодической таблицы химических элементов, которую, между прочим, он в свое время еле-еле сдал на школьных экзаменах. Оказалось вроде и так… да не совсем. Если только можно так выразиться, истоков этих было два – одну разновидность действительно изобрел и как раз доводил до ума выдающийся химик-практик Менделеев, а вторую разработал именно Калачев Захар Владимирович. И была она по сути своей сильно и практически до неузнаваемости (дьявол ведь кроется в мелочах, не так ли?) усовершенствованной технологией пороха Вьеля. Вот и суетились французики, изо всех сил доказывая, что русским без них ну никак.

«М-да!!! О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух. А главное – неожиданных и неприятных. Я-то думал после конкурсных мероприятий к столпу русской химии рвануть, ан нет, выяснилось, что надо в Охту завернуть, на пороховой заводик.

Наверняка еще так просто туда не пустят, значит, надо… К Чагину, наверное? Или прямо сразу к Ванновскому. Чем не повод для беседы?»

– Александр Яковлевич?

Князь так глубоко погрузился в свои мысли, что самым позорным образом прошляпил приближение своего соперника-соавтора и делового партнера в одном лице. То есть, конечно, заметил, но, как бы это сказать, слегка проигнорировал. Мосин же, наоборот, еще издали заметил отставного штаб-ротмистра (еще бы не заметить, единственный в цивильном костюме на фоне высокопоставленных офицеров), но подойти не торопился – в отличие от своего знакомого он по-прежнему находился на службе, то есть на уровне инстинктов избегал повышенного внимания вышестоящих.

Одно дело, разговор с хорошо знакомым генералом, которого ты уже изучил вдоль и поперек и вполне представляешь, чего от него можно ждать. И совсем другое – когда генералов пять, в оправе из небольшой толпы слабо знакомых гвардейцев.