Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Чем могу?

– Да все тем же, уважаемый Войцех, все тем же. Как ваше драгоценное здоровье?

Старик поблагодарил за заботу, делано покряхтел, самую малость помолчал для приличия и согласился помочь – тем более что из-под ладони гостя отчетливо выглядывал уголок бумажки. Такой красивой-красивой, замечательной радужной расцветки и солидного достоинства. А самое приятное было в том, что выглядывала сторублевка не одна, а в компании как минимум трех своих товарок.

– Какие бумаги требуется заполнить в этот раз?

– Вы знаете, почтенный, мне пока и прежней вашей работы хватает.

А вот чего не хватает – так это знакомства с хорошим человеком вроде вас. Чтобы и красиво писать умел, и в бумагах разбирался хорошо. Можно даже сказать – был бы большим мастером в этом деле, от подбора материала до нужной краски. Поможете?

Войцех резко отодвинулся от азиата, обманувшего его самые лучшие чаяния, и с некоторой враждебностью в голосе заявил:

– Вы ошиблись, пан Абай, подобных знакомств не имею.

– Ну зачем же так сразу и – нет. Вы, верно, решили, что мне «блинопек»[34] понадобился?

– А вы скажете, нет?!

– Скорее мне нужен отличный каллиграф и гравер.

Желательно одинокий и согласный на переезд – и обязательно – подлинный мастер своего дела. А будет он при этом разбираться в подделке казначейских билетов или нет – мне совсем неважно. Главное, чтобы человек хороший был.

Писарь внимательно поглядел в лицо (и особенно в глаза) своего собеседника, увидел там что-то для себя важное и убавил неприязнь. Пожевал в сомнении губами, скосил глаза на сторублевки и с надеждой предложил:

– Может, все же я вам документы заполню, да и разойдемся на этом? А?

– Ну хорошо, уговорили.

Правда, заполнять ничего не надо, я чистые бумаги возьму. Сколько дадите, столько и возьму – запас, он ведь карман не тянет, правда?

– То правда, пан Абай.

– Но и вы окажите мне любезность, пан Ставински. Так как?

Труженик пера и чернильницы в очередной раз пожевал губами и внезапно поинтересовался:

– Вы меня в политике не измажете? Или там уголовщине какой?

– Да боже упаси, где я, а где политика? А насчет второго – твердое нет. Опускаться до такого уровня? Нет-нет, даже и не уговаривайте, почтенный Войцех.

Наблюдая, как к нему двигают сторублевки, осторожный поляк все же решился немного пооткровенничать – тем более что под рукой у его собеседника опять что-то соблазнительно зашуршало.

– Не ваше обличье, так я бы подумал, что вы раввин с Варшавы. Хорошо, знаю я одного пана. Талант у него от Бога! А вот характер достался от черта, так что сразу говорю – вряд ли он вас послушает, к нему уже многие пытались подойти.

– Ничего страшного, я умею уговаривать. Вы не останавливайтесь, уважаемый, не останавливайтесь.