Александр Агренев. Трилогия (СИ)

М-дя, а головной офис, пожалуй, лучше всего будет разместить в Швейцарии — мало ли? Недовольных будет много. Ну а между всеми этими событиями окончательно пропишусь в родимом военном ведомстве, как главный поставщик химреактивов для производства пороха и взрывчатки. Красота!""

— Вы предупредили охрану о пресечении ненужного любопытства?

— Это излишне, Александр Яковлевич. Она и так очень плотно опекает всех служащих Тиссена, и порядки там совсем немного отличаются от тюремных. В лучшую, разумеется, сторону. Кстати, второе письмо как раз содержит коллективную жалобу инженеров и монтажников на условия, в которых они вынуждены жить и работать.

Да-да, именно это.

Проводив глазами так и не вскрытый конверт, уютно устроившийся в мусорной корзине (как раз поверх первого), Греве позволил себе усмехнуться.

— Что в третьем?

— Пермский губернатор интересуется по поводу благотворительности.

Тихо вздохнув, работодатель Валентина Ивановича отложил письмо в сторону. Греве на какой-то момент даже показалось, что во вздохе прозвучало нечто вроде:

— Как же вы все меня задолбали!

Но быть такого не могло по определению, так что этот вздор быстро и навсегда исчез из памяти мастера-оружейника.

Князь же быстро просмотрел фотокарточки с видами строящихся цехов, одобрительно похмыкал и переложил тетрадку с отчетом (а с ней и фотодоказательства) в сейф. Как оказалось, порученец только того и дожидался.

— Вот, Александр Яковлевич.

На освободившееся от документов место лег длинный и узкий пенал, наподобие тех, в которых дамам преподносят милые ювелирные безделушки. Простенький, вернее даже — грубоватый, обычнейшая поделка не особо искусного в своем ремесле столяра.

Заинтригованный Александр неспешно пододвинул деревянную коробочку поближе, надавил пальцами на крышечку, заставляя ее откинуться.

— Хм!

Князь медленно провел кончиками пальцев по шершавой рукоятке, а затем и по льдистой, мертвенно-холодной стали клинка. Такого знакомого, такого привычного… Или нет? Освободив нож из плена грубой упаковки, Александр покачал его на ладони, словно бы взвешивая, и сделал неуловимо-короткое движение всей кистью. Раз — и острие смотрит в потолок. Два! И обоюдоострое жало словно бы ртутью протекло меж пальцев, уставившись на Греве с хищным интересом.

Три — лезвие улеглось вдоль хозяйского предплечья, став почти невидимым со стороны. Несколько плавных взмахов и не менее плавных переводов, после чего — четыре! Нож с едва слышным шорохом, похожим на шипение гадюки, пролетел через весь кабинет и впился точнехонько в стык между дубовыми панелями.

— Занятно.

Валентин Иванович сморгнул и понял, что позабыл сделать вздох. Очередная грань личности работодателя открылась перед ним совершенно неожиданно.