Александр Агренев. Трилогия (СИ)

— Александр Яковлевич пишет, что договорился о хорошем пансионе для нее. Через год. А пока надобно ее к поступлению готовить, науки всякие преподать, рисование, танцы. Жить будет у него в Сестрорецке, обучаться на дому, вместе с дочками его управляющих — привыкать, значит, к господскому обхождению и обществу. Вот так, жена. Будет наша Ульянка настоящей барышней…

***

Мужчина положил ладонь на стенку лабиринта и замер, прикрыв глаза. Шершаво-занозистое дерево под рукой, тихий свист ветра, неутомимо протискивающегося сквозь немногочисленные щели в бесконечных рядах трехметровых сосновых плах, липкая слякоть грязи под ногами — и тишина.

Вот он потянулся, словно бы нехотя сдвинулся в сторону…

Банг!

А там, где только что располагалась его голова, разлетелись горячие капельки и крошки оранжевого воска.

Дуф-банг!

Дуф-шлеп!

— Черт!

Под целую канонаду ответных выстрелов Александр резко сорвался с места, оттолкнулся от стены ногой, подлетая вверх, и зацепившись рукой за верхний срез плахи, в три секунды опустошил барабан за изгиб стены. Короткое стакатто приглушенных хлопков, закончилось шумным шлепком чего-то тяжелого о мягкую глинистую почву, а еще — вылетевшим прямо на князя экспедитором.

Последним, кто ""выжил"" из своего звена. И мало того что выжил, так еще и умудрился единым махом выбить револьвер из княжеской руки. Тут же потерял свой, но не растерялся, а от всей души (и дури) саданул любимого командира под сердце. Не попал, но расстраиваться не стал.

— Хха!

— Хэк!

И первый, и второй пинок прилетели в равнодушную к таким грубостям стенку, а в третий раз колено экспедитора наткнулось на услужливо подставленную ногу.

Вернее даже — на твердый каблук княжеского сапога. Отвратительно твердый!

Данн!

Толстая сосновая доска все с тем же равнодушием пережила встречу и с защитной маской на голове человека — а тот, кто организовал такое знакомство, быстрым перекатом дотянулся до отлетевшего револьвера и тут же нажал на спуск.

Клац-клац! Клац.

Почти без паузы щелкнул нож, с легким стуком втыкаясь в сухое дерево чуть поверх маски, а победитель спокойно выпрямился, огляделся, и на мгновение замер, прислушиваясь. Откинул барабан на чужом револьвере.

Коротко хмыкнул, поглядел на ""убитых"" и поинтересовался, одновременно выщелкивая патроны и пополняя ими уже свой боекомплект:

— Степан, тебе для меня уже и пули жалко?

""Труп"" немедля ожил, и браво отрапортовал, заодно переходя в сидячее положение:

— Никак нет, командир, не жалко. Просто перезаряжаться не стал, думал — так получится.

— Ага, пуля дура, штык молодец — да, Степа?

Второй ""усопший"" присоединился к разговору, кое-как встав на карачки и потирая предплечье.