Александр Агренев. Трилогия (СИ)

И не только осознал, но даже и возместил все последствия своей нескромности, причем сразу в трехкратном размере. Как говориться — на свободу… Пардон, увольнение, с чистой совестью. Пусть нищий, зато честный, ага.

— Что ж, все хорошо, что хорошо заканчивается.

Посчитав это изречение намеком на то, что доклад на сегодня закончен, Аристарх Петрович плавно потянул язычок никелированной ""змейки"", закрывая свою папку.

— Еще одно небольшое дело.

Язычок еле заметно пошел в обратном направлении.

— Мне уже не раз говорили о необходимости личного секретаря.

Горенин понимающе наклонил голову, заодно оставив наконец в покое папку.

— Русский, хорошо разбирающийся в реалиях торговой Москвы, несколько языков, приличное образование, минимум родственников… Пожалуй, на этом пока все.

Аристарх Петрович коротко, почти по-военному кивнул, впечатленный и озабоченный той степенью доверия, что оказал ему князь. Впечатленный — все же подбор кандидата доверили именно ему. А озабоченность проистекала из понимания одного-единственного факта — не дай бог, будущий секретарь в чем-либо крупно проштрафится. Спросят и с секретаря, и с того, кто его рекомендовал.

У-уууууууууу!!!!

Тоскливо-истошный гудок за стенами фабричной управы, вернул главного разведчика компании в реальный мир.

— Будет исполнено, Александр Яковлевич. Я могу быть свободен?

Оставшись в тишине и одиночестве, аристократ-промышленник неспешно прогулялся по кабинету, разминая ноги, затем щелкнул замком на двери и уселся поближе к окну. Мягко захрустела вощеная бумага пакета, затем еще раз, падая на пол, а в руках у Александра оказал стандартная канцелярская укладка. На вроде тех, что обыкновенно используют в полицейских участках империи.

— Старые привычки, доставшиеся от мужа?

Укладка, как и ее обертка, была безымянной.

""Итак, Зофи Михаловна, урожденная Купель, одна тысяча восемьсот шестьдесят третьего года рождения. Фамилия и титул в первом браке — баронесса Виттельсбах. Во втором — госпожа Волошина-Томанова. Отец вышеназванной особы гербовый шляхтич немецких кровей, лютеранин. Мать — полька из шляхетной протестантской семьи. Со всех сторон Сонечка благородных кровей, значит? Это хорошо. Что там дальше? Во время последнего восстания на Польше семья проявила лояльность… Что не спасло их от последствий военных действий и специального налога на польскую шляхту.

Медленное скатывание семьи к разорению, ускорившееся после смерти отца, болезнь матери, сведшая в конце концов ее в могилу, и неожиданное сватовство…"".

Александр с интересом покрутил перед глазами отдельный лист, практически анкету, на сорокапятилетнего (на момент брака) вдовца, а по совместительству, статского советника барона Виттельсбаха.