Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Все свое! Масштабность и невиданная доселе рациональность использования всего, что только могло принести пользу общему делу — они просто поражали. И отчасти пугали. Ибо даже немцам, с их врожденной практичностью и педантичностью, было далеко до князя Агренева. У которого бросовые отходы одного производства становились ценнейшим сырьем для другого, ветер вовсю использовался для наполнения водонапорных башен, а плодородная земля из-под заводов бережно собиралась и увозилась в другое место. Бесполезным доменным шлаком засыпали выработавшие свое шахты, а ядовитейший газ, неизбежно возникающий при плавке медной руды, оказался вдруг хорошим источником серной кислоты.

Да что там газ. Камни! Обыкновеннейшие камни с полей и берегов речек, и то собирали. Чтобы затем использовать при возведении фундаментов и стен цехов. Все продуманно, все учтено, все на пользу его сиятельству.

— Тпрру! Приехали, ваши благородия.

Разомлевшие от июньской жары пассажиры вывалились из фаэтона, аккурат напротив недавно отстроенной на деньги компании гостиницы.

Огляделись, сделали ровно пять шагов, и приняли холодного (что называется, до ломоты зубов) кваса. Ржаного, духмяного, с микроскопическими пузырьками газа и хлеба — до того вкусного, что каждый влил в себя никак не меньше ковша.

— Ох, хорош!"

"Андрей Владимирович немедля согласился с этим утверждением. А дополнительно освежившись в своем номере (прохладный душ сотворил с ним настоящее чудо), он вновь ощутил, что готов к трудовым подвигам. Разложив прямо на обеденном столе большую карту, он с видом настоящего генерала осмотрел ее поистине орлиным взором.

И опять задумался, тихо присев на стул. Еще год, самое большее полтора, и все работы в Кыштыме будут закончены. Часть заводов и шахт уже приносит прибыль — небольшую, непостоянную, но все же. А когда все наладится, прибудут чешские волонтеры и доучатся свои рабочие, да все предприятия заработают на полную мощь! Это будут уже не просто большие деньги. Десятки миллионов полновесных серебряных рублей прибыли в год, тысячи опытных мастеровых, целые составы с сырьем и продукцией, в том числе и военной… Это уже политика. А где политика, там очень легко сломать шею — особенно себе.

Бросив последний взгляд на карту, Сонин тихо-тихо пробормотал себе под нос, словно бы опасаясь, что его могут подслушать.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, Александр Яковлевич.

***

Вернувшись вечерним поездом в Сестрорецк, после более чем недельного отсутствия, фабрикант с удивлением обнаружил, что его с нетерпением ждали.