Александр Агренев. Трилогия (СИ)
Попаданство. По вине катаклизма наш современник оказался в теле Александра Агренева, молодого выпускника Первого Павловского военного училища. Как выживет он в мире, который для него чужой? Поплывет ли по течению или воспользуется шансом построить свою жизнь заново? Бойтесь желаний своих, ибо они имеют свойство сбываться, обычный человек в веке двадцать первом и ставший титулованным аристократом и офицером пограничной стражи в веке девятнадцатом, Александр проверил истинность этого утверждения на себе. Поначалу он просто очень хотел выжить в чужом для него времени и мире. Потом – жить нормально, не экономя скудное жалованье корнета-пограничника. Затем появилось еще одно желание, другое, третье… и как-то так вышло, что теперь, на шестом году новой жизни, он – оружейный магнат, изобретатель, успешный фабрикант и обладатель миллионного состояния. Все сбылось, всего достиг… Или не всего? Странное желание будоражит кровь князя Агренева, не дает спокойно спать и жить. Дикое и неразумное в своей простоте и невозможности желание – провести корабль империи сквозь две революции и две войны…
Не стесняясь при этом в полный голос обсуждать подвиги известного ""ходока"" до женского полу, умудряющегося с завидной регулярностью огребать от благоверной за свои не менее регулярные блудни. А вот хозяину досмеяться не дали — легкое касание жены и пара слов в подставленное ухо заставили его покинуть насиженное место, дабы встретить новых гостей. Гостей, которых он не пустил дальше порога — собственно, он и на порог их тоже не пустил, предпочтя выйти, и плотно притворить за собой дверь.
— Ты где шляешься в такой день?!
— Так ведь смена, брат.
"— Закончилась…
Мартын достал из кармашка серебряные часы с дарственной надписью от Герта, и ловко отщелкнул крышку. Покачал перед лицом Федора циферблатом (а заодно и крепким кулаком, в котором была зажата цепочка), и заметил с укоризной:
— Сорок минут назад. Все твои тут, а ты что? Или не уважаешь?!..
— Да ты что, брат!
— Вот то-то же.
Бусыгин перевел взгляд на двух других мужчин и спокойно заметил:
— А вас я не приглашал.
Федор тут же встрепенулся, но сказать, вернее, объяснить так ничего не смог, направляемый рукой старшего брата в квартиру:
— Иди-иди, тебя там штрафная стопка уже заждалась.
В очередной раз притворив дверь в свою квартиру, ее хозяин оглядел стоящих перед ним мужчин, и тихонько вздохнул. Про себя.
— Ну?.. Помолчать я и за столом могу.
— Что, даже к себе не пригласишь?
— Афанасий, так ты выпить пришел, что ли? Давайте уж, говорите, с чем до меня пожаловали.
Мастеровые помялись, переглядываясь, затем начали излагать:
— Мартын… Егорович, ты на фабрике не последний человек, тебя начальство слушает. Сделай милость, похлопочи за нас, век благодарны будем.
— А что такое?
Очередное переглядывание завершилось жалостливым вздохом:
— На Викентия его артельный ополчился, деньгу урезает, придирается постоянно — и все по мелочам. А меня вот охрана второй раз смертным боем бьет, вовсе ни за что.
— Иэх, работнички! Ладно. Что артельный твой говорит, страдалец? Из-за чего штрафует-то?
— Говорит, брака много гоню.
— А работаешь в бригаде давно ли?
— Позавчера три месяца исполнилось.
— Да уж. Может, тебе другое что попробовать? Я вот вчера слыхал, в тарный цех опять кто-то требуется?
— Так там задельное меньше платят! Да и что я, хуже других, штоль?!.
— А как насчет?..
Бригадир опытного производства звонко щелкнул пальцами себя по горлу, намекая на зеленого змия.
— Ну!.. Бывает иногда. Но все как у людей, чинно, благородно. А с утра как все, к станку.
— С запашком. Па-анятно. Вот что я тебе скажу, милок — бригадир твой против общества не пойдет.
— А причем здесь?..
Мартын отмахнулся, не пожелав говорить дальше.

















