Александр Агренев. Трилогия (СИ)

То есть, личностей, на императорском оружейном заводе априори посторонних! Не успел он сделать еще несколько шагов, как один из штатских штафирок, затянутый в вицмундир чиновника восьмого класса, довольно ловко прижал к плечу карабин непонятного вида, чуть-чуть подался вперед — и разразился длиннющей очередью, звучавшей просто бесконечно долго. Мишень, принявшая на себя весь этот свинцовый шквал, заметно покосилась, а чиновник что-то сделал со своим ручным пулеметом, и опять чуть подался вперед.

— Прошу прощения, ваше высокоблагородие, но дальше проход закрыт.

— Что?

Ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду…

Громыхающий лай неизвестного доселе оружия заметно сбил с толку полковника — пожалуй, только этим и можно было объяснить охватившее его недоумение пополам с оторопью. Его что, не пускали дальше? Его?!..

— С дороги!

— Прошу прощения, ваше высокоблагородие, проход закрыт.

— Та-ак! Кто дал такое распоряжение?

Один из пары солдат-отставников (а такие вещи Сокерин подмечал влет — одна только выправка чего стоила!) слегка удивленно пожал плечами, при этом даже и не думая пропускать:

— Известно кто — начальство.

Подумав, что он, возможно, чего-то не знает, офицер-чиновник понизил тон и приказал:

— Так, голубчик, доложи-ка обо мне.

— Не велено.

— Что!?! А ну-ка в сторону. Живо!

— Прошу прощения, ваше высокоблагородие, проход закрыт.

— Прочь!..

Щелк.

Молчаливый напарник общительного отставника (теперь в этом сомнений не было), взял и без каких-либо сомнений взвел курок пистолета. Небольшого. Никелированного. И что самое неприятное — направленного точно на левую ногу офицера Русской императорской армии.

— Назад.

Сказано было столь убедительно, что Георгий Иванович сразу поверил: будет упорствовать, непременно обзаведется дыркой в бедре. Может быть, даже и сквозной — если повезет. Сжав в бессильной злобе кулаки, чиновник военного ведомства сделал ровно один шаг назад, и вместо бесполезной ругани многообещающе посмотрел на будущих обитателей каторги — спускать такую неслыханную наглость каким-то там нижним чинам он не собирался. Меж тем, длинные очереди стихли, мишень лежала в пыли, а сам стрелок оживленно разговаривал сразу с двумя братьями разом, одновременно обтирая руки платком и довольно улыбаясь. Вот ему поднесли небольшую фляжку промочить горло, вот он пожал руку старшему и младшему Мосиным — а тем временем, за его спиной чудо-карабин бережно уложили в деревянный ящик. Прикрыли сверху укладкой с бумагами. Дополнили содержимое небольшим картонным тубусом. После чего закрыли наконец-то крышку, и торжественно передали деревянное хранилище пожилому господину весьма представительного вида.