Александра

Тем более, он уже в курсе, насчёт моих трусов.

— Я в этом не сомневаюсь. Учитывая как ты на нём скакала. Как на беговом жеребце.

— Ну и что.

— Лен, ладно я вдова. А ты то девица.

— И что?

— Простынь должны гости по утру смотреть. — Я засмеялась. Ленка вытаращилась на меня.

— В смысле? Зачем?

— Там должны быть доказательство того, что мужу ты досталась невинной. Понятно?

— Что, девственная кровь?

— Типа того! — Я опять засмеялась.

— Засада! — Ленка тоже засмеялась. — Ну и ладно. Получат это доказательство. Васька пальчик себе порежет и накапает сколько надо.

Делов то! — Хорошо рядом никого из девушек не было. Мы их отослали, сказали, что нам морса с булочкой попить надо.

После нательной рубахи пошли юбки. Это чтобы придать невесте более пышный вид. Мы терпели. Сверху на нас одели сарафаны, основу свадебного наряда. Сарафан был весь расшит красивыми узорами из золотых и серебряных нитей, а так же жемчугом. Сам сарафан был изготовлен из парчи красного цвета. Всё же мы были царевнами. Представительницами одной из византийских императорских династий. А красный цвет символизировал принадлежность именно к великокняжескому или царскому роду.

В данном случае к императорскому. Поверх сарафана на нас одели венчальные рубахи длинные до пола, с широкими рукавами, имевшие разрезы, в которые и высовывали руки. Венчальная рубаха была с узорами красного цвета на белом фоне. Так же расшитая золотыми и серебряными нитями. Поверх венчальной рубахи одели короткую душегрею, украшенную канителью и вышивкой. Волосы заплели в одну косу. В косы вплели косники, красивые ленты, расшитые жемчугом, бисером и имевшие массивные подвески. Нам с Еленой на головы одели свадебный венец. На ноги пришлось надевать, вернее нам одели сапожки. Тоже красивые, расшитые узорами."

"Когда мы стояли полностью упакованные, я прикинула, вес одежды с причиндалами был порядка 10–13 килограмм.

— Саня, — услышала я Ленкин шёпот, — я чувствую себя, как новогодняя ёлка и одновременно, чемпионка по штанге, в тяжёлом весе.

Головы нам прикрыли полупрозрачной тканью. И повели в церковь. На подворье и в самой церкви было не протолкнуться. Сюда сбежались все с окрестных селений. Кричали какие-то здравницы. Я из-за ткани, накинутой на нас, словно в парандже, плохо видела дорогу.

Хорошо, что нас вели под руки. А то точно, пока дошли, раз десять носом землю успели бы вспахать. В самой церкви, наши руки перехватил дядька Евсей. Всё верно, он ведь выступал у нас за названного отца. Мою руку он держал в своей правой ладони, а Ленкину в левой. Повёл нас к алтарю. Там уже стояли добры-молодцы, братья Вяземские. Разодетые, прям царевичи писанные.

Венчание было долгим и муторным. То одна молитва, то другая. Евангелие нам читали.