Александра
Не знаю чьей волей, но явно ко мне недоброжелательной, я оказалась в далёком прошлом своего народа. 16 век, страшная и кровавая эпоха. Мои предки русичи противостоят Крымскому ханству, Речи Посполитой и Ливонскому ордену. Жизнь человеческая не стоит и ломаного гроша. Женщина бесправна и безмолвна. Её удел рожать детей и ублажать мужчину. И тут я, вся такая современная девушка, эмансипированная. И стать мне чьей-нибудь наложницей и рабыней, но… Вот именно НО. Это но мешает. Я не белоручка, я внучка военного, дочь военного и вдова офицера. Я всю жизнь провела среди военных. Я знаю с какой стороны браться за оружие. И я никогда, и ни кому не позволяла обижать меня. Я всегда даю сдачи. Я дочь своих предков и я боец, даже если целый мир против меня.
Два раза повторять парням не нужно было. Они быстро собрались. Забрали свою ночную экипировку, снаряжение и свалили. Всё делали слаженно, так, как это было много раз у нас отрепетировано. Ваня, глядя на моих бойцов только хмыкнул. Уважение в его глазах ко мне только возросло.
— Пошли, Ванечка, в горницу, подарочки с тобой посмотрим. Ещё что-нибудь посмотрим. — Взяла его под руку.
— А что ещё, люба моя, посмотрим?
— Что-нибудь. Что ты, кроме подарков посмотреть хочешь?
— На тебя хочу посмотреть."
"— А ты разве не насмотрелся? Если нет, то смотри. Вот я вся, перед тобой.
— Саш, я и так смотрю и на любоваться не могу. Но я хотел бы ещё любоваться тобой…
— Что замолчал? Как ты хотел бы мной любоваться?
— Ну…
— То есть на меня на голую, когда я сижу на тебе?
— Да!
— Так бы сразу и сказал: «Жена моя, богом данная, хочу поять тебя до дрожания во всех чреслах моих и откидывания копыт в изнеможении!»
Мы с ним как раз шли, как примерная супружеская пара. При моих последних словах, он замер, смотрел на меня широко раскрыв глаза. Даже закашлял, покраснев. Я постучала его по спине.
— Ванечка, что с тобой?
— Саша! Ну ты и… Как это до дрожания в чреслах и откидывания копыт? Каких копыт? У меня что, как у нечистого копыта?
— Почему как у нечистого сразу? Как у быка.
— А ты значит кто?
— Ну раз ты бык, значит я тёлка твоя. — Сказав, засмеялась. А ведь в нашем с Еленой времени парни девушек так называют — телки, тёлочки. Вот балбесы!
— Хорошо, пошли, тёлочка моя! — Он подхватил меня под руку и потащил.
— Вань, подожди. Что значит тёлочка? Я оскорблена.
— Не понял? Но ты же сама сказала?
— Это я сказала.
— Как?
— Например, лебёдушка моя. Или голубка сизокрылая?
— Я уже ничего не понимаю. Ты сама назвала меня быком!
— Всё верно. Я тебя называю быком. Это констатация факта.
— Чего, конста… Тьфу. Консата…
— Констатация, значит указание на истину.
— То есть, я бык?
— Конечно. В моих глазах, после того, как ты полночи меня… Любил. Да так, что я некоторое время ноги сдвинуть вместе не могла.
— А ты лебёдушка и голубка?
— А что тебе не нравится? Разве я не лебёдушка и голубка? А ещё ангел во плоти.
— Ангел во плоти?! После того, как ты своих холопов гоняешь, колотя их палкой? Меня избивала сколько раз, тоже палкой. А Ваську вообще отходила по спине так, что у него следы до сих пор остались на спине.
— Запомни, Ванечка, как сказала одна очень мудрая женщина, красота, это страшная сила. А любая сила без побоев и палки не может обходиться. Ну вот ты сам скажи, ты кого хочешь видеть в качестве своей жены, тёлку, жующую сено или лебёдушку? Голубку?
— Я всё понял, голубка моя.
















