Александра

Удивления на его лице стало ещё больше.

— Вячеславовна?

— Да, а что такое?

Глава 2

На неуча не нужен нож.«Ему в три короба наврёшь»,Поверит во что хошь.* * *Начало тут большой замятнеИм повезло, а мне приятноЧто долю приняли свою,Не стушевались и в бою.И Мир кроить они готовыУж по своим лекалам новым.Zay…— Вячеславовна?

— Да, а что такое?

— Ты княжьего рода?

Теперь уже я на него смотрела с удивлением. Так стоп, Саша! Думай, почему он решил, что я княжьего рода? Почему такой вопрос? Он переспросил моё отчество: «Вячеславовна?» А потом уже задал вопрос о княжьем роде.

Всё дело в отчестве. Разве Вячеслав, это обязательно княжье имя? Возможно, но маловероятно. Разве купцы Вячеславами не были? Были. Наверное были.

— Почему ты спрашиваешь, боярин?

— Ты именуешь себя Вячеславовна. Это имя твоего батюшки.

— Всё верно.

— Если ты присоединяешь имя своего отца к своему имени, как например Вячеславовна, значит ты княжьего рода, либо из знатного старинного боярского рода. Только они могут так себя звать.

Дьявольщина! Всё верно, где-то, когда-то читала, что до Петра так могли зваться только представители княжеских родов, либо старинных боярских родов, которые были в родстве с царской или великокняжеской династией.

Остальные звались просто по имени с указанием, чей сын — Фрол, сын Петра. Даже дворяне и худородные бояре не имели права присоединять к своему имени отчество оканчивающееся на — вич, — вна. А про простых горожанах и крестьян, или по другому смердах, вообще разговора не шло. Но даже и при Петре Первом всё равно высокородных тот же царь мог просто сказать — Ивашка, Алексашка, Федька, Митька и так далее. И только во второй половине 18 века дворяне стали именоваться по отчеству. В 19 веке по отчеству уже именовались мещане, купцы, фабриканты. А сейчас только… Какой век?

— Всё верно, Иван Вяземский боярин московский, сын боярина московского Фёдора Вяземского. Поэтому я не даром назвалась так, а не иначе. Кто мы на самом деле, я скажу позже, если пойму, что могу доверять тебе. И ещё Иван Вяземский, многие знания, многие печали. Кто много знает, тот мало и плохо спит. А зачастую мало живёт.

Удивление у молодого боярина выросло, на мой взгляд, размером с Эйфелеву башню. Он отступил, прижал правую руку к сердцу и почтительно поклонился.

— Прошу меня простить, дева, но ты сказала мы?"

"— Конечно, я не одна. Ещё моя сестра. Младшая. — Придётся назваться нам с Еленой сёстрами. Я повернулась к лесу. — Елена, выходи. И сумку мою захвати.

Через некоторое время из кустов вышла Ленка, тащила на плече мою спортивную сумку. К нам подошёл второй парень, младший брат Ивана. Они оба уставились на девушку. На Елене были джинсы с драными коленями, согласно моде, майка и короткая джинсовая куртка. На ногах белые кроссовки.