Александра

Взяла больного за запястье, засекла время, считая его пульс. Все трое на меня удивлённо смотрели. Так, пульс учащённый. К сожалению, не знала какое давление. Но тут уж ничего не поделаешь. Вышла на крыльцо. Стояла и дышала, сняв повязку. Елены нигде не было, как и моей сумки. Тут же ко мне подошёл Иван. Откуда он взялся, я так и не поняла.

— Княгиня, ну как там дядька?

— А он тебе дядя, родич?

— Нет. Он батюшкин боевой побратим. Наш с братом пестун, учитель. С малых лет мы его знаем. Потому и зовём дядькой.

— Ну что я могу сказать? Рану я ему почистила и зашила. Очень надеюсь, что не будет заражения и огневицы.

Но гарантировать не могу… Обещать, не могу, что он выживет. У меня нет инструментов для оперативного вмешательства. Нет лекарств. Практически ничего нет, кроме ножа и отвара ромашки. Здесь половина на половину, выживет или нет. Тем более нагноение пошло, хоть я его и убрала, но всякое может быть. Будем надеяться, что твой дядька сильный мужчина и его организм победит недуг. А где Елена?

— Её в женскую половину увели. Негоже благородной девице в мужских портах ходить, да ещё драных. И тебе бы, княгиня тоже переодеться нужно.

— Не нужно. Мне и так хорошо. Куча платьев, рубах и юбок сковывают движение. А я не привыкла к этому. Мне нужна свобода манёвра. — Посмотрела на молодого боярина. Он не понимал. Я покачала головой и похлопала его по плечу. — Не бери в голову, боярин Иван Вяземский. Но, давай так. Я сама подберу нам с сестрой одежду. Хорошо? Не беспокойся, приличия будут соблюдены.

— Как скажешь, княгиня Александра Вячеславовна.

— Значит договорились. За дядькой нужен глаз да глаз. Если жар у него поднимется, зовите меня. Травница пусть здесь находиться.

И ещё лёд нужен. Есть?

— Есть, в леднике. А зачем?"

"— Жар понижать у твоего учителя.

— Княгиня, сейчас банька будет готова. Вы с княжной Еленой Вячеславовной попаритесь, там.

— Иван, матушку твою зовут Евпраксией?

— Истинно так. Она родом из Новгорода. Боярская дочь.

— А по отчеству? — Иван замялся. — Деда твоего по матушке как звали?

— Гордей.

— Значит, она Евпраксия Гордеевна? — Он кивнул. Потом, помявшись, сказал.

— Матушка не княжьего рода. И не настолько наш род древен и знатен, в родстве с князьями не состоит, княгиня, чтобы матушку мою величать так.

— Мне всё равно. Но я должна уважить хозяйку терема этого. Тем более, она старше меня. Так что давай, веди меня к матери.

— Они с батюшкой моим и боярином Матвеем, да ещё с воями в трапезной. Там же и княжна Елена.

Вот чёрт! Только не это. Что там Ленка наплетёт, одному бесу известно. А эти хитрые старые лисы бояре всяко могут её за язык потянуть. Её вообще мне оставлять одну нельзя. А то начнёт языком как помелом мести и всё, суши весла. Я то если говорю, то по делу.