Александра

Когда возвращалась домой, всё начиналось так же, как и прежде. Мой день был распланирован чуть ли не по секундам. Папа говорил, что это воспитывает волю и дисциплинирует. Постепенно мне стало нравится спортивная стрельба из лука. И у меня были очень хорошие результаты. В 16 лет я попала в школу олимпийского резерва по спортивной стрельбе из лука. Так прошло ещё три года. В 19 лет я заняла второе место на кубке Мира. А в 20 вышла замуж.

Я уже говорила, что с Ваней мы были женаты всего полтора года. Я очень его любила. У меня в жизни было всего двое любимых мужчин — мой папа и мой муж.

А потом наступил тот чёрный день, когда я потеряла обоих своих мужчин. Это была очередная командировка моего отца и вторая моего мужа. Они погибли оба. Как мне позже сказали, папа пытался вытащить в безопасное место своего раненного зятя. У него не получилось. Снайпер попал точно в голову. А Ваня истёк кровью. Когда до них сумели добраться они оба были мертвы. Я похоронила их обоих, став вдовой в 21 год. Самое тяжёлое для меня, это то, что мы с Ваней так и не успели родить ребёночка. А я очень хотела. Если бы смогла, успела родить, то со мной осталась бы частичка моего любимого, его плоть и кровь. Но я осталась одна. После похорон, я зашла в кабинет папы. Сняла со стены шашку моего прадеда. Когда дедушка умер, бабушка передала эту фамильную ценность отцу. Хорошая шашка, златоустовский булат. С позолоченной рукоятью, потёртой ладонями моих предков, сжимавших её в боевом азарте. Потертые ножны, так же отделанные позолотой. На рукояти шашки имелся орден «Святой Анны» 4-ой степени, так называемая «Клюква». Его получил в 1915 году мой прадед, хорунджий Войска Донского. Этот орден крепился на рукоять сабли или шашки. В 1917 году прадед перешёл на сторону красных. Служил в Первой конной Будённого. Орден с рукояти шашки ему пришлось снять положить подальше. Так было нужно. Назад он вернулся на рукоять шашки в 1986 году. К этому времени на это уже никто не обращал внимания. Тем более, как оружие, шашка уже не использовалась. Висела на стене. Или участвовала во фланкировании и джигитовке. А потом, когда пришло моё время, дедушка вложил в мою руку шашку. Она была большеватая тогда, но для меня это не имело значения. А потом я привыкла. И теперь, когда я брала шашку в руки, её рукоять ложилась в мою ладонь как влитая."

"Спустя год после того, как я похоронила мужа и отца, я поехала к своей подруге по спортивной команде в г. Себеж Псковской области. Я тогда не выступала, вообще ушла из спорта. Но с Еленой поддерживала хорошие отношения. Точнее это она меня поддерживала. Я ведь практически не жила, а существовала, словно в сумеречной зоне. Слез не было. Я не плакала даже на похоронах. Я словно сама умерла. Я просто окаменела.