Александра

Сказала, чтобы протёрли его всего тряпицами смоченными в водке. Он лежал и стонал. Чуть не плакал. Но я ждала. Нужен был настой или отвар травницы на мухоморах. Наконец, её привезли. Звали травницу Дарёнка. До этого попыталась расспрашивать её кто она и откуда, но Дарёнка молчала. Но и бог с ней, не хочет говорить и не надо. Привезла она и отвар. Напоили им маркиза. Через некоторое время он ушёл в нирвану. Не знаю какие там мультики смотрел, но мультики оказались качественными. Хватило на всё время, пока длилась операция. Были все те же, с которыми я Евсея оперировала.

И так же с медицинскими масками и в халатах. Это мы уже пошили позже. Коновал стоял на подхвате. Дарёна в качестве анестезиолога, девчушка Фрося подавала мне инструмент и вытирала пот с лица. Классная операционная гоп-компания. Кошмар какой."

"Вскрыла ему брюшную полость, добралась до апендикса. Фрося чуть в обморок не упала, когда я вскрывала маркиза. Коновал крестился, смотрел на меня глазами величиной с блюдце. Зажимов было катастрофически мало, но пришлось обходится тем, что есть. Вскрыла я маркиза вовремя. Апендикс вздулся и мог лопнуть в любой момент.

Отсекла его, купировала кишку. Взяла в руки и вытащила, только отвернулась от операционного стола как извлечённый отросток лопнул. Гной и слизь полились на пол. Да что б его. Пришлось в темпе менять халат, мыть тщательно руки. Потом сшивала пациента. Внутренние швы, проверка — не забыла ли что в брюшной полости? Потом наружные швы. Фрося и Дарёна молодцы. Помогали мне. Убирали кровь с раны, промокая её тряпицами. Ужас, конечно, сплошная антисанитария, но где я возьму стерильные тампоны? Хотя этим нужно озаботиться. Когда закончила последний шов, проверила пульс. Не очень хорошо, но терпимо. Маркиза унесли в одну из опочивален. Коновалу, его звали Епифан, налила кружку самогона. Он её съел, как родниковую воду, поклонился мне, назвав матушкой-боярыней и отвалил. Я вышла на крыльцо, сняла маску и села на лесенку устало. Чувствовала. Как меня отпускает напряжение. Всё же я впервые проводила операцию самостоятельно, да ещё в таких условиях. Ко мне подошли бояре Вяземские, боярин Михаил, фамилия у него была Стародубский. Он оказался князем. Кстати, Вяземские тоже были князьями. Хотя почему-то назывались боярами. Вообще, родовитые бояре Москвы имели тот же статус, что и князья. По сути, разницы особой не было. С боярами был и маркиз. Ещё какие-то разодетые дяденьки.

— Ну как, княгинюшка, Александра Вячеславовна?

— Всё в руках божьих, батюшка. Больной орган я удалила. Сейчас остаётся только ждать. Мужчина он молодой, должен справится. Я пригляжу за ним.

— А везти его можно? — Спросил боярин Стародубский.

— Нет. Он не транспортабелен.

— Что? — Не поняли высокородные.