Александра

А тут ещё из Москвы пришли новости, Искандер Султан северные гяуры-рыцари предложили корону, попросили стать их королевой. А это ещё больше укрепит её. И эти калмаки… Агиш чувствовал, а все Ширины отличались природной интуицией, предчувствием, которое их никогда не обманывало, что наступает великий передел. И передел этот будет очень кровавым. Если ногаи в своей большой орде не выдержат, то побегут. А куда побегут? Либо в Персию, хотя не факт, так как там в основном шииты, а ногаи сунниты. Значит побегут в Крым. А кто их здесь ждёт? Никто. Тут всё давно уже поделено. Да ладно они, но ведь за ними, по пятам, и калмаки пойдут.

И даже гадать не надо, что их поддержат руссы, во главе с Искандер султан. Вот и думай теперь, как быть? Останутся ли на этот раз Ширины? Или сгинут, как многие до этого кыпчакские рода? Сгинуть Агишу очень не хотелось."

"— Карачи-бек Агиш! А ты почему молчишь? — Вопрос хана вырвал Агиша из его невесёлых раздумий.

— А что я скажу, Великий Хан? От того, что я буду возмущаться и утверждать, что Урусоба не имеет прав на ханский бунчук, от этого ничего не изменится. Можно много раз сказать слово халва, вот только слаще во рту от этого не станет.

А факт того, что Искандер Султан вручила Урусобе ханский бунчук уже имеет место быть.

— А какое, эта византийская девка, имеет право вручать кому-то знаки ханской власти? И почему ты, карачи-бек, называешь её Искандер Султан?

— Как бы мы к ней не относились, Великий Хан, но Искандер Султан потомок византийских падишахов. Это признают все, Великий Хан. Нравится нам это или не нравится. Даже османы это признают. И кстати, не я её первым так назвал, а именно османы. Османский паша. Я только лишь повторил за ним.

И мне известно, что её объявили Порфирородной, как и её младшую сестру, Елену Султан. А Порфирородными объявляли только дочерей падишаха. И ещё, как мне донесли, северные рыцари из Ливонии предложили ей корону. Обратились с просьбой стать их королевой.

Наступила тишина. Все молчали. Хаджике Мансур продолжал посматривать на Агиша.

— Ты же с ней общался, карачи-бек?

— Общался, Великий Хан. Так же, как и сейчас с тобой. Даже ближе. После разговора с ней, она мне зашила рану на руке и перебинтовала меня сама.

— Какая она?

— Ликом своим? Скажу одно, очень красива.

Я видел много красивых дев. Разных. Но её красота какая-то не такая, которую мы привыкли видеть. Точёные черты лица. Большие глаза. Губы, к которых хочется прижаться своими. Да, Великий Хан. Если бы ты сам с ней так же пообщался, как я, ты сказал бы тоже самое. Это опасная красота и в тоже время притягательная, завораживающая. Но самое главное, она очень умна. Она словно играет партию в шахматы. Не удивлюсь если и на самом деле она умеет играть в эту игру падишахов.