Александра
Не знаю чьей волей, но явно ко мне недоброжелательной, я оказалась в далёком прошлом своего народа. 16 век, страшная и кровавая эпоха. Мои предки русичи противостоят Крымскому ханству, Речи Посполитой и Ливонскому ордену. Жизнь человеческая не стоит и ломаного гроша. Женщина бесправна и безмолвна. Её удел рожать детей и ублажать мужчину. И тут я, вся такая современная девушка, эмансипированная. И стать мне чьей-нибудь наложницей и рабыней, но… Вот именно НО. Это но мешает. Я не белоручка, я внучка военного, дочь военного и вдова офицера. Я всю жизнь провела среди военных. Я знаю с какой стороны браться за оружие. И я никогда, и ни кому не позволяла обижать меня. Я всегда даю сдачи. Я дочь своих предков и я боец, даже если целый мир против меня.
Заметила, что Славка и Андрей на краю поляны орудовали в небольшой кучке прутиками. Поняла, что муравейник нашли и теперь лакомятся муравьиной кислотой. То-то их не слышно стало.
— Слава, Андрей, ко мне идите. — Они бросили прутики и подбежали ко мне. — Купаться будете? Вода тёплая, теплая.
— Будем, будем! — Закричали они.
— Тогда раздевайтесь. — Тут же крикнула Степана. — Стёпа! — Мой верный палатин появился чуть ли не мгновенно. Интересно, откуда он выпрыгнул? — Стёпа одёжку скидывай до исподнего и залезай в воду, по пояс. Будешь стеречь бояричей, чтобы на глубину не сунулись.
— Понял.
Тут же появился и Илья.
— Царевна, а можно я тоже бояричей буду стеречь. Их двое, а Стёпа один. Как бы чего не случилось.
— Это ты на что намекаешь? Что я за двоими не услежу? — Возмутился недовольно Степан.
— Ладно, не спорьте. Илья, ты тоже в воду залезай.
Мальчишки разделись полностью и сверкая голыми задницами полезли в озеро. Оба палатины разделись до исподних штанов. Посмотрев, как плещутся возле берега дети, довольно улыбнулась. Пусть. Вернулась к Василию. Забрала Дашу и села рядом.
— Так, мужчина, есть будем или как?
— Я вот тоже хотел тебя спросить. Всё ждал, ты кормить нас будешь? Ведь никого не взяли для этого дела. Сказала сама всё сделаешь.
Выставила чашку с варёным мясом. Тут же чашку с курицей. Василий стал разделять её на куски. Достала кожаную флягу с молоком. Налила в кубок. Даша протянула ручки к кубку. Стала её поить. Потом брала кусок курицы, измельчала ножом, разводила молоком и кормила малышку. Она ела хорошо, даже головку тянула к тарелке, взглядом показывая, что ещё хочет. Кормила её, вытирала молоко и кусочки курицы с её личика.
Наконец, Даша наелась, дав понять это, когда отвернула личико от очередной порции мясной тюри. Посадила её на ковёр, дала бусы. Она сидела, перебирала их и трясла. Теперь можно и самой поесть.
— Василий, — задала ему вопрос откусывая кусок от куриной ножки, — ты чего так на меня смотришь?
— Да вот, хорошо ты с дитём смотришься.
— Каждая мать хорошо смотрится с ребёнком. Ты не знал?
— Ты Дарью так вкусно кормила.
— Хочешь, тебя покормлю?
— Покорми.
— Тогда рот открывай. — Клала ему кусочки мяса, пирога, зелень. Василий ел с удовольствием. Запивал из кубка. — Так, Василий, я мальчишек из воды вытащу. А то они ихтиандрами скоро станут.
— Кем станут?
— Водными жителями. Да и покормить их нужно тоже.
Подошла к берегу. Мои палатины учили мальчишек плавать. Я хлопнула в ладоши.
— Бояричи Вяземские, выходим.
— Ну, мама, ещё! — Начал канючить сын. Андрей поддержал брата.
— Я сказала выходим. Посмотрите на себя. Губы синие уже. Замёрзли же, как цуцики.
















