Александрийское звено

Она слышала, как Грин обменялся с охранниками несколькими последними фразами относительно погоды и сообщил им, что по неосторожности вылил на свой халат бокал воды. Как бы отреагировали эти ночные посетители, если бы они увидели, как генеральный прокурор срывает с запястий и коленей липкую ленту, морщась от боли, поскольку вместе с лентой отрывались волоски на руках и ногах? Тем не менее, когда этот пожилой уроженец Новой Англии пригладил волосы, ничто в его внешнем виде не намекало на чрезвычайные события последних тридцати минут.

В ушах Стефани до сих пор звучала его фраза, произнесенная с такой неподдельной искренностью и убежденностью: «Этому другу ты небезразлична».

— Он нас сейчас сдаст — и нам конец, — прошептала Кассиопея.

— Он этого не сделает.

— Что заставляет тебя быть столь уверенной в этом?

— Двадцать лет, в течение которых я делала ошибки.

Грин наконец пожелал агентам спокойной ночи.

Приоткрыв кухонную дверь, Стефани видела, как генеральный прокурор слегка раздвинул жалюзи на окне и посмотрел на отъезжающих охранников. Затем он повернулся и громко спросил:

— Довольны?

Стефани вышла в комнату, Кассиопея — за ней.

— Ну хорошо, Брент, что теперь?

— Объединенными усилиями мы сможем спасти твоего затворника и заткнуть нашу утечку.

— Кстати, ты так и не сказал мне, кто же этот предатель.

— Не сказал. Потому что не знаю.

— Мне казалось, ты упомянул, что вы вычислили этого человека.

— Я начал говорить другое: мы думаем, что, возможно, нам удалось вычислить его.

— С нетерпением жду продолжения.

— Тебе это не понравится.

— А ты попробуй.

— В настоящее время израильтяне получают информацию от Пэм Малоун.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

37

7.

Хенрик Торвальдсен терпеть не мог воздушные перелеты, и именно по этой причине ни одна из его компаний не владела самолетами. Когда же полета было все-таки не избежать, он неизменно занимал лучшее место в первом классе и обязательно на утреннем рейсе. Несмотря на комфортные условия полета и дополнительные удобства, смена часовых поясов вызывала обострение его фобий. А вот Гари Малоун, напротив, испытывал от полета явное удовольствие. Он съел весь завтрак, принесенный стюардом, и большую часть завтрака Хенрика.

— Скоро посадка, — сообщил датчанин мальчику.

— Здорово! — с энтузиазмом откликнулся тот. — Так бы я торчал в школе в Атланте, а теперь я в Австрии!

За последние два года они с Гари здорово сблизились. Когда мальчик приезжал к отцу в Данию на летние каникулы, они частенько гостили в Кристиангаде. Отец и сын любили плавать на сорокафутовом кече, пришвартованном в обычное время у причала поместья. Небольшое двухмачтовое судно было приобретено много лет назад для плаваний в Норвегию и Швецию, но в последнее время почти не использовалось.