Александрийское звено

Инстинкты, выработанные за двенадцать лет работы спецагентом и дремавшие в последние годы, пробудились и вновь были готовы действовать.

В самолете он заметил мужчину, сидевшего через три ряда от него, — смуглого, с заросшими щетиной щеками и тощего как жердь. Этот подозрительный тип сел в самолет в Копенгагене вместе с ними, и что-то в его облике привлекло к себе внимание Малоуна. В полете никаких проблем не возникло, но, хотя мужчина вышел из самолета раньше их, теперь он шел сзади. И вот это уже попахивало проблемой.

— Вчера ты хладнокровно застрелил человека, — сказала Пэм. — Это страшно.

— Речь шла о жизни Гари.

— Тебе уже приходилось это делать?

— Сплошь и рядом.

— Мне больше не хочется видеть смерть.

Ему тоже не хотелось.

Они продолжали шагать вперед. Малоун знал, о чем она думает. Он всегда умел определить, когда в мозгу жены начинались завихрения.

— Я не сказала об этом вчера, — заговорила она, — но в моей жизни появился новый мужчина.

Малоун порадовался, но не понял, для чего она ему об этом говорит.

— С тех пор как мы интересовались делами друг друга много воды утекло.

— Я знаю, но тут особый случай. — Она подняла руку и продемонстрировала ему запястье. — Он подарил мне эти часы.

Она сделала это с таким гордым видом, что Малоуну не захотелось разочаровывать ее.

— «TAG Heuer»? Весьма недурно!

— Мне тоже так кажется. Когда он мне их преподнес, я от удивления поперхнулась.

— Он хорошо к тебе относится?

— Да, — кивнула Пэм. — И мне с ним тоже хорошо.

Малоун не знал, что ответить.

— Я заговорила об этом только по одной причине. Может, нам с тобой настало время помириться?

Они вошли в общий зал аэропорта, заполненный пассажирами, а также встречающей и провожающей публикой. Здесь их пути должны были разойтись.

— Ты не будешь возражать, если я поеду с тобой? — спросила Пэм. — Мой самолет в Атланту только через семь часов.

Малоун на протяжении нескольких последних минут мысленно репетировал слова прощания, желая, чтобы они прозвучали бесстрастно и небрежно.

— Хреновая идея, — ответил он. — Я должен работать один.

Ему не было необходимости произносить слова, которые вертелись в головах у обоих: «Особенно после того, что произошло вчера».

Пэм кивнула.

— Понимаю. Просто я думала о том, как скрасить время до отлета.

— А зачем тебе это? — осведомился Малоун. — Мне казалось, ты, наоборот, хочешь оказаться подальше от всего этого.

— Меня едва не убили из-за этого твоего Звена, вот мне и любопытно, что это такое. Кроме того, чем мне заняться в аэропорту?

Малоун должен был признать, что Пэм смотрится великолепно. Будучи на пять лет младше его, она выглядела еще моложе.