Алёнушка

– Откроешь? – осипшим голосом поинтересовался Костик.

Понимая, что ничего хуже в ее жизни уже произойти не может, Алена побрела к двери, распахнула ее, не глядя в глазок, и замерла. На пороге словно героиня французского фильма стояла Изабелла. В черном костюме, темных очках и с ниткой чего-то подозрительно смахивающего на изумруды, на шее.

– Так и будешь смотреть или предложишь войти?

Не дожидаясь ответа, она сама прошла в прихожую и оглянулась по сторонам.

– А вы, собственно, кто? – возмутился Костик, вставая и снова задевая головой кухонную люстру.

– А я та самая бабка, чью квартиру вы собираетесь продать и поделить. Звукоизоляция в этом доме паршивенькая, – любезно пояснила Изабелла, а Алене вдруг стало мучительно стыдно.

И за то, что Изабелла стала свидетельницей их разговора. И за обстановку квартиры, которая буквально кричала о том, что у мамы ничего не вышло. И за себя – истеричку, сбежавшую при первом же отказе и не попытавшуюся стоять на своем. И почему-то за рачительного Костика, хотя еще полчаса назад она считала его героем и настоящим мужчиной.

– Что вы… что вы здесь делаете? – Алена хотела, чтобы это прозвучало гордо, но вышел какой-то мышиный писк.

– Привезла твои рисунки, – словно само собой разумеющееся ответила Изабелла и протянула Алене папку, которую держала в руках и которую Алена даже не заметила. – Адрес ты, конечно, зря на папке указываешь, люди разные. Ну раз уж я приехала, может, ты меня хотя бы чаем угостишь?

И не успела Алена ответить, что вряд ли сможет принять ее на уровне, который подобает такой персоне, как влез Костик:

– А знаете, это даже хорошо, что вы приехали! Нам надо с вами о многом поговорить. Наверняка у матери Лены осталось наследство…

– Я так понимаю, что в нем мы и находимся, – пожала плечами Изабелла, глядя на Костика, как на невесть откуда взявшегося таракана. Брезгливо и недоуменно. – А вы, молодой человек, кто?

– Я будущий муж Лены, – Костик гордо расправил плечи и занял собою все пространство.

– Сочувствую, – кинула Изабелла Алене и, проигнорировав возмущенного Костика, сказала куда-то через его плечо: – Моя дочь была слишком горда, чтобы оставаться прописанной в квартире своей никудышной матери. А теперь, если я ответила на ваш вопрос, молодой человек, я попрошу нас оставить.

– С чего это вдруг? – Костик сделал решительный шаг по направлению к Изабелле. Любая другая уже отступила бы, но не она. Продолжая смотреть на Костика как на досаждающее насекомое, она не сдвинулась с места.

– С того, что я хочу поговорить с Аленой, – словно малышу, которому надо пояснять очевидное, терпеливо ответила она.

– Леной.

– Аленой. Кажется, сама она себя называет именно так.