Альфа-псих

Но все равно его слова провоцируют во мне щекочущие ощущения только от того, что он хоть и пошло, но сознался, что думал обо мне."

"Жар возбуждения окутывает меня моментально, никакой алкоголь не сравнится с тем, как я дурею и пьянею от этого плохого парня. Мои щеки горят от стыда, но даже это не гасит во мне вожделение.

— Здесь темно, — шепчет мне Бес, пальцами одной руки захватывая мой сосок, вторая ладонь ложится на шов моих домашних штанов, массируя пальцами половые губы через ткань.

Нечеловеческими усилиями сдерживаю в себе стон, вцепившись в плечо Макара зубами.

Его запах окончательно сносит мне голову, отправляя табун похотливых мурашек по телу. Я скучала по его горячей коже, от которой пахнет альфа-самцом. Терпкий мужской запах кожи вперемешку с вишневым ароматом сигарет и нотками дорогого парфюма.

— Раздвинь ножки, Куколка, — шепчет Макар, оттягивая резинку моих штанов вниз.

— Нет, не надо! — отчаянно сжимаю я бедра и с силой стискиваю руками его предплечья.

Зная Макара, я не удивилась бы, скинь он меня с коленей на пол со словами: «пошла на хер», но вместо этого его губы расплываются в хулиганской улыбке.

— Мажор, кусты в парке за домом, а ты, Тим, сам найди, где дебет с кредитом сводить! — пророкотал Бес на всю берлогу, сверкнув экраном браслета.

Я и понять не успела, о чем он говорит, как Макар запускает мне в волосы руку, оттягивая голову и впиваясь в губы.

— Снимай эти тряпки, Тыковка, хочу трахать тебя голой, — прохрипел Бес, как только захлопнулась дверь за ушедшими гостями.

Его прямолинейность обезоруживает, сметая все мои переживания из-за того, что я не встретила его во всей красе, а много хуже. Он все равно меня хочет. Но не любить, а трахать.

— Я так не могу, — выдавливаю из себя, вставая и делая шаг к двери.

Макар настигает меня мгновенно, разворачивая и толкая спиной к стене, нависает горой.

— Расслабься, Куколка. Я могу, — рычит на меня псих, сдавливая ладонью горло.

Как дежавю нашей первой встречи в кафе. Он агрессивен, опасен и так же бесцеремонно срывает с меня одежду. Жестко мнет грудь, вытягивая пальцами соски. Только теперь мы оба возбуждены и его тяжелое дыхание похоже на глухие стоны.

Лихорадочные движения рук и нетерпеливые поцелуи выжигают в моей памяти тот самый вечер после его дня рождения. Нас так же колошматило и штормило, и меня не отпускает ощущение, что именно с того вечера между нами возникла эта химия, которую теперь ничем не искоренить.

Колени слабеют все больше от беспорядочно сыплющихся на меня поцелуев. Щетина Макара царапает плечи, лицо и шею оттого, с какой маниакальной одержимостью он вгрызается в мою кожу.

Мои руки сами тянутся к его футболке, стягивая этот чехол для танка со ста килограмм тестостерона.