Альфа для строптивой

Вообще, раньше как-то жизнь Лукрецкого до меня меня не интересовала. По-хорошему я ничего не знала об этой облезлой шавке, именуемой себя гордым волком.

- Да. Матери было в детстве не до меня.

- Она жива?

- Да.

- И где она сейчас?

- Путешествует.

- Она - не официальная пара твоего отца? - выходило, что нет, если папашка имел кучу любовниц. А, возможно, его отец такой же похотливый кобель, как и сидящий рядом со мной оборотень.

- Нет.

- Понятно. Мальчик родился оборотнем или полукровкой? - подобная информация была крайне принципиально важна.

- Оборотень. Альфа, - значит, наследник. Значит, я попала. Я могла сколько угодно злиться, бушевать и неистовствовать, да, хоть желчью и ядом изойти, но не могла не понимать, что это означало.

- Во сколько у тебя началась перестройка организма?

- Рано. После семи, - а мне эта псина рассказывала про возраст в девять-одиннадцать лет. Все зависело от конкретного ребенка. Перестройка организма начиналась примерно за год до первого обращения. Год-полтора - именно столько требовалось телу растущего волчонка, чтобы подготовиться к первому обороту. Существовала вероятность, что сын, унаследовав генетику отца, тоже рано начнет меняться. Значит, у меня было примерно три-четыре года так называемой свободной жизни при условии, что эта шавка подзаборная сдержит обещание и отпустит нас. То есть прямо он, конечно, не обещал меня отпустить, но ведь клялся, что мне позволено практически все. Решила уточнить.

- Ты отдашь мне ребенка и позволишь уйти?

- Да. Но ты должна понимать, Влада, что я не исчезну из вашей жизни. Сына буду навещать. А ближе к десяти годам ему придется вернуться в стаю, - примерно чего-то такого ожидала, но была приятно поражена, что кобель похотливый не занял жесткую позицию. А ведь мог бы. - Он мой наследник, будущий альфа.

- Расскажи мне о нем, - посмотрела в окно. За руль Лукрецкий меня не пустил. Я даже не спорила, сейчас было не время. Да, езда успокаивала, но не тогда, когда руки тряслись и я вместе с ними."

"Он начал говорит, вспоминал какие-то смешные случае. А я буквально впитывала в себя, словно, губка любую информацию о сыне. Как много я пропустила. А ведь если не желание Лидии Владимировны открыть филиал галереи и не стремление Васины запретить жене общение со мной...

- У тебя есть фотография сына? - Лукрецкий достал мобильный телефон и протянул мне. До конца поездки не выпускала мобильный телефон и не отводила взгляд от экрана с фотографиями сына.

Оборотень продолжал рассказывать. В интонациях отчетливо ощущалась некая теплота. Отметила это с каким-то разочарованием. Нет, рада была, что из шавки получился любящий и, похоже, заботливый отец, но...

- У тебя возникали мысли вернуть меня? - перебила его.

- Да.