Альфа для строптивой

С Лукрецким стоило мирно договариваться, идти на уступки, а никак не провоцировать или обвинять. Мне бы только выбраться из этого ада, в который превратился для меня стандартный просмотр квартиры. Я дальше либо забыть, либо отомстить... - Я сделаю все, что скажешь, только перестань, пожалуйста, - даже переспать с ним сейчас согласилась бы на добровольных началах.

- Влада, хорошая моя, - Лукрецкий выпустил руку из захвата, тут же подхватил и усадил на тумбу. Потянулся поцеловать, не ответила, но и препятствовать не стала. Слава Богу, у него еще какие-то зачатки интеллекта остались. - Прости меня! Прости! - неожиданно он извинился, чем ввел меня в некий ступор. Сидела, стараясь лишний раз не дышать, и позволяла крепко обнимать себя. Он прижимал к себе настолько сильно, что мне было больно, но возразить просто боялась. - Мне невероятно сложно сдерживаться рядом с тобой. Весь мой контроль летит к чертям от одних мыслей о тебе, - он поднял на руки. Замерла, все также боясь спугнуть хрупкое перемирие. То есть никакое перемирие между нами было невозможно в принципе, но он перестал нападать, а я провоцировать, обвинять и оскорблять. - Я не сделаю ничего, чтобы обидеть, - продолжал уговаривать, - только, пожалуйста, не бойся меня. Все, что угодно, милая, презрение, ненависть. только не страх,

- прикрыла глаза, чтобы избежать пристального и такого пронзительного взгляда. Ох, Лукрецкий, что ты натворил. В этот момент отчего-то вспомнилась Инга, в нашу первую встречу он смотрел также.

Сестра.

У меня пока не было времени, чтобы подумать, что делать с сестрой. Но оставлять в неведении ее точно не собиралась. Скорее всего, расскажу ей упрощенную версию, как оказалась в постели с Лукрецким, а дальше. дальше пусть сама решает. Поведать о случившемся была обязана, пусть даже это испортит наши дружеские отношения. Я бы никому из женского рода, даже самой последней суке, не пожелала связать жизнь с подлым и низким человеком, коим мне представлялся Лукрецкий. Оправдания его поступкам не было. Да, между нами определенно существовало какое-то влечение, но нельзя было наплевать на все, просто взять желаемое. Подозревала, что Лукрецкий так поступал с любой понравившейся вещью, коей себя ощущала, шел напролом и брал. будь то женщина или некий интерес в бизнесе."

"Лукрецкий все продолжал держать на руках, а я неожиданно для себя расслабилась. Надоело бояться или постоянно ожидать от него нового нападения. Лежала в руках мужчины и наслаждалась временной передышкой, что-то подсказывало, что выпустит он меня из квартиры нескоро. Это его настойчивое желание о чем -то поговорить. Вот о чем нам, спрашивается, разговаривать? Что обсуждать? Хотя у меня была одна мысль.