Алихан. Рабыня демона

Быстро сдираю окровавленные покрывала с кровати и осторожно укладываю рабыню на живот. Убираю чертову накидку. Она ей больше не нужна. Взгляд тут же падает на окровавленные бедра и глубокие порезы на спине. Ей больно. Я чувствую это, пусть даже шариха сейчас и без сознания.

Эти раны должны были стать смертельными для рабыни, если бы я не удержался в последний момент, однако и этого хватило, чтобы причинить ей невероятную боль.

Укрываю Саназ легкой простыней, и призываю Фемиду. Без ее помощи здесь точно не обойтись.

Ведьма приходит только спустя час, заставляя меня рычать от негодования.

– Почему так долго? Или ты не дорожишь своей головой?

Быстро окинув взглядом рабыню, ведьма недовольно качает головой, словно знает, что произошло.

– Приди я на минуту раньше, это бы ничего не изменило. Выйди Алихан. Мне надо осмотреть ее.

– Давай при мне.

– Нет. Ты растерзал ее тело, и когда она проснется и снова увидит тебя, будет хуже.

Сжимаю зубы и выхожу, быстро проводя рукой по лицу. Что-то жжет в груди, я не понимаю, что это такое. Никогда еще не чувствовал подобного, но это жжение не дает вздохнуть нормально.

Прикладываю  руку к груди, слыша какой-то стук. Быть не может. Нет у меня сердца, и не было никогда. Тогда что же это так неистово стучит в груди?

* * *Выхожу на улицу. Жду Фемиду несколько долгих часов, но она так и не выходит. Сжимаю кулаки. Что там такое, неужели Саназ не выживет? От одной только мысли об этом снова начинает сильно жечь в груди.

Я тронул ее, выместил злобу на Амена на этой хрупкой женщине, которая оказалась ни в чем не повинной. От негодования мои руки наливаются силой, а по венам проходит огненный ток.

С силой хватаюсь за меч и крушу им ближайшее дерево, которое раскалывается напополам от первого же удара.

– Алихан!

Голос Фемиды заставляет остановится. Ведьма стоит позади, и я быстро оборачиваюсь. На ее лице уныние и тоска. Так на нее непохоже.

– Чего так долго?

– Я обработала раны Саназ, но у меня нет лекарств, чтобы унять ее боль. Я вижу, когда у людей болит душа. Так вот, у этой человеческой женщины она сейчас кровью обливается. И от этого у меня нет никакой помощи. Я дала ей снадобье, чтобы она уснула, но ей все еще больно. Только ты можешь помочь ей.

– Нет. Я не могу.

– Тебе решать, это твоя рабыня, но знай, если не поможешь ослабить ее боль, Саназ не доживет до утра. Я сделала все, что могла.

Отвожу взгляд. Она просит слишком много.

– Уходи. Парс отблагодарит тебя.

Фемида напоследок дает мне какую-то мазь и уходит, а я так и остаюсь стоять посреди ночной улицы. Еще ни с одной рабыней у меня не было стольких проблем, как с Саназ. Я должен убить ее. Так будет правильно.

Ночная тишина режет слух. Хватит медлить, Алихан! Ты слишком сильно к ней привязался.  До хруста сжимаю этот пузырек и иду к ней.