Алёнка из Синего леса

Куда мне от вас…особенных!

– Только есть одна проблемка,– я хитро прищурилась.

– Какая? Твои родители? – насторожился усатый. В голосе зверя послышалась обречённость.

– Что ты! Родители у меня классные.– Про то, что мама, не посоветовавшись с папой, отнесла котика для кастрации, я промолчала. Папа потом с ней не разговаривал целый день. – Я не знаю, как вас называть.

– А это даже не проблема!– мурлыкнул кот, щёлкнув когтем по книжке. Тут же спохватился и отдёрнул лапу.– Кот и Череп. Не перепутай.

– Класс, – задумчиво протянула я. – Только можно я буду называть тебя Чернышом? Котов много, а ты такой один. А Череп он и в Африке Череп.

Кот моё предложение принял.

– Черныш, а почему ты раньше молчал? Или не разговаривал? – я покосилась на книжку, пытаясь вспомнить, есть ли подобное заклинание в чистом виде. Вдруг там всего пара слов различается. И я на них ошиблась.

– А ты не спрашивала, – парировал котейка. И, спрыгнув с лавочки, погнался за воробьём. Сейчас он напоминал обычного кота. С той лишь разницей, что хитрая морда то и тело косилась в мою сторону, сверкая жёлтыми глазами.

Сидя на лавочке и глядя на поднимающийся из трубы баньки дымок, жизнь на опушке не казалась такой уж ужасной. Разве что я опасалась приближения ночи. Но о ней сейчас думать не хотелось.

Я оставила кота за сторожа и уделила особое внимание местной баньке. Рубашка Аглаи оказалась длинноватой. Стянула завязки на груди, провела руками по бокам, по бёдрам и подошла к старому зеркалу в предбаннике. Оно немного пугало. И я воспользовалась бабушкиным способом – перекрестила его. Поймала себя на мысли, что за день это уже был раз десятый: то подполье, то лаз на чердак, то полку с черепом. Мутное стекло перестало тревожить, и я глянула на собственное отражение. И как некромант мог меня принять за кого-то другого. Ведь целовал же! Слова говорил всякие. Судя по свободно болтающейся рубашке, Аглая будет покрупнее на размер или два.

Я открыла дверь, ведущую на улицу. Солнце тут же заглянуло в полумрак, коснувшись кладкой поверхности зеркала. Моё изображение изменилось. Сейчас я сама себе напоминала лесную нимфу, затерявшуюся на чужой поляне.

– Алёнка, хватит любоваться! От голода даже тараканы дохнут, – проворчал котик.– А у меня ещё рёбра прощупываются. На, потрогай!

– Иду. – Я подхватила таз с выстиранным бельём и вышла на улицу. – Чернышик, а почему при нашем знакомстве ты выглядел так…грустно. – Назвать кота пыльной тряпкой не повернулся язык.

– Тосковал, – вздохнул усатый. – Череп там, я тут. И никому-то до нас нет дела. А ты точно нас заберёшь? – снова обеспокоился котейка.

– Даже не сомневайся! – Я прослезилась. Хорошо хоть ветерок быстро высушил следы солёных дорожек.

Но это было полдела.