Аллигат. Исход

Ладони его сиятельства обхватили голову Ольги, приподняли:

— Люблю вашу душу, — смотрел он в тёмно-синие глубины её глаз.

— Под личиной Шэйлы, — упорствовала она, безуспешно отрицательно качая головой. — Моя душа была вам гораздо приятнее в теле Шэйлы. Это её вы обнимали и целовали. Её называли милой.

— Вас, — прочитала по его губам.

— Невозможно, — вертела головой в попытке вырваться. — Я ваша… — искала подходящее определение.

— Родственница? — опередил он её. Улыбнулся: — Пусть так. Королева Виктория и принц Альберт — кузены. Разница в возрасте между ними всего три месяца. Они оба рождены при помощи одной и той же акушерки. Вы же настолько дальняя родня, что я не в силах окинуть одним взором всё родовое древо, чтобы тотчас отыскать на нём произрастающую ветвь с вашим именем.

Ольга рассмеялась:

— Неожиданно! При вашей поразительной правильности вы такой… неправильный!

— Лети всё к чёрту! — окреп его голос как и объятия. — Как только вы появились в моей правильной жизни, она перестала быть таковой. Стоило вам уйти, она и вовсе потеряла всякий смысл. Признайтесь, вам тоже не по силам противостоять своим желаниям. Я вижу…

Она прижала палец к его губам:

— Тсс… Молчите. Ещё не время для подобных признаний.

— Чего вы испугались? Если раньше между нами было неодолимое препятствие, которое я собирался убрать, устроив развод Стэнли… Если бы вы не вмешались… То что мешает теперь? У нас есть чуть более двух недель, чтобы побыть вместе. Давайте уедем в Италию, Францию, в Россию… куда пожелаете.

— Давайте, — спрятала она на его груди лицо. — Только уедем 27 января.

Ольга потёрла лицо ледяными ладонями, стирая слёзы, глядя на спящего мужчину.

Всхлипнула. Её тайные желания, влечения, переживания, в которых она не может себе признаться, нашли выход в призрачном ночном видении.

— 27 января, — повторила чуть слышно, прислушиваясь к глубокому ровному дыханию Мартина.

Бесшумно встала и пошла к выходу.

С громким стуком закрыла дверь библиотеки. С обратной стороны.

Граф Мартин Вэйд Малгри открыл глаза до того как с громоподобным звуком захлопнулась тяжёлая створка двери.

Он не спал.

Он слышал передвижения женщины по библиотеке. Вслушивался в её взволнованное дыхание, беспокойный стук её сердца.

Различал беззвучные рыдания и всхлипы.

Казалось, читал в её душе.

Мысленно гладил вздрагивающие плечи, целовал заплаканное лицо, припухшие губы — мягкие, податливые, горячие.

Он два дня наблюдал за леди — тихой, молчаливой, сосредоточенной.

Смотрел на неё, склонившуюся над работой, задумавшуюся, никого и ничего не замечающую.

Подглядывал, когда она полагала, что никто не видит её растерянности и недоумения.

Видел её истинное лицо.

Видел душу — чуткую, мятежную, живую.