Аллигат. Исход

Долго они беседовали. Пришёл мой муж домой, как чумной. Страшно мне стало — почуяла, что узнал что-то запретное. Положил он на стол пять золотых монет и сказал, что завтра всё решится.

Женщина снова замолчала. Потёрла лицо, ладони, согревая.

— И? — нетерпеливо подогнала её Ольга.

— А всё, — мать недовольно передёрнула плечами. — Рано утром он куда-то уехал. Мне историю женщины не рассказывал, совета не спрашивал. Решил всё сам. Как вернулся, заикнулся, что скоро наша жизнь изменится. Забрал из шкатулки приличную сумму, ополовинил наши и без того скудные сбережения. Я испугалась, что его эта женщина загипнотизировала, околдовала. Хотя, брать у нас было нечего. Жалела, что рассказала о ней Егору… Документы оформили быстро. С переездом затягивать не стали.

— А пятая монета? — спросила она."

"— А-а, — протянула женщина, — пятую Егор отдал главному врачу. О роженице, найденной у реки без паспорта, со следами побоев, нужно было сообщить в полицию. Сдался наш Михаил Семёнович после разговора с Егором, не устоял против золота. Умел отец с людьми договариваться.

— И всё? — в уголках глаз Ольги заблестели слёзы.

— Просила она беречь тебя. А ты… плакала много. Чувствовала, что тебя мать оставила, — заплакала она.

Ольга поморщилась, спросила:

— Как она выглядела? — уже знала, что услышит.

Мама зашмыгала носом:

— Красивая. Возле тридцати, невысокая, длинные волосы. Вот глаза у неё до чего яркие были, зелёные, притягивали магнитом. Забыть трудно. Ты на неё похожа: подбородок, губы, волосы такого же цвета, особенно когда назад зачёсаны. Егор как-то обмолвился, что ты дочь достойного человека, знатного и очень богатого. Я так и поняла — спрятала тебя мать от смерти. Сказала, что когда настанет время, придёт за тобой. Я ждала. Не знала, как отдавать стану. Сердце кровью обливалось. Не пришла… Погибла, наверное. Девяностые годы…

Мать замолчала, потупившись:

— Одну её просьбу так и не решилась исполнить.

Ольга молчала. В сознании острыми жгучими вспышками прорывались воспоминания. Слёзы застилали глаза.

— Она просила назвать тебя Леовой, — зачастила женщина, заторопилась, оправдываясь: — Ну, какая Леова? Имя нерусское, странное. Отец, правда, противился, а я настояла, убедила. Оля, Оленька… Созвучно ведь. Так, дочка? — тронула она её за плечо.

Ольга машинально кивнула. Чего уж теперь говорить об этом?

— Ты мать свою не осуждай. Видно, не было у неё другого выхода. И Светлану не слушай. Плохо у неё всё, вот и злая. У Алексея любовница. Уже года полтора как. И не фифа вовсе, — пожала мама плечами недоуменно. — Воспитательницей в детском саду работает. И мальчик от первого брака есть. Восемь лет.

Ольга молчаливо вскинула брови — о семейных неурядицах сестры слушать не хотелось. Снедало желание остаться одной.