Аллегро с огнем

За механической несложной работой прошло совсем немного времени, но его хватило, чтобы собственные мысли и чувства смогли прийти в подобие порядка. Вернувшись в бассейн с пустым и чистым ведром, Макс обнаружил, что Женя крепко заснул, так и не поменяв позу. Он не стал будить парня, поставил бутылку воды рядом со стулом и вернулся в дом. Завтра день обещал быть сложным и долгим: всего два пациента утром, но вечером на дому еще один. Придется мотаться в город и обратно несколько раз, ведь оставить Женю одного он не мог. Просидев в гостиной за ноутбуком до поздней ночи, Макс так и заснул на диване.

Следующее утро отличалось от предыдущих лишь местом пробежки. Макс никогда не ограничивал себя в удовольствии наслаждаться утренним воздухом, а вдали от города, в сосновом лесу, сам бог велел вставать с восходом солнца. После контрастного душа он приготовил завтрак и поспешил к Жене. На удивление, парень не обозлился на него за порку розгами. Он уже не спал, когда мужчина вошел в прохладное помещение бассейна, и пожаловался на боль в скованной руке. Запястье было лиловым, что неудивительно. Макс положил принесенную с собой книгу крестнику на колени, освободил несчастную руку и заковал другую.

– Айзек Азимов? Ты серьезно? – рассматривал обложку Женя.

– Мальчишки любят фантастику, – пожал плечами Макс и принялся разминать пострадавшее запястье парню.

– Ай!

– Прости. Ты же понимаешь, что я не могу тебя сейчас отпустить? Вечером привезу кожаные браслеты, тебе станет легче и синяков не останется.

Женя обалдело смотрел на крестного и несколько секунд открывал рот, как выброшенная на берег рыба. Его мучитель так просто говорил про новые оковы, будто о погоде. Пока парень пытался прийти в себя, мужчина уселся в плетеное кресло напротив и приступил к завтраку.

– Макс, – нарушил тишину Женя, сумев наконец собраться с мыслями, – скажи, ты давно свихнулся? Только без обид! Ты же врач и должен об этом знать.

Но крестный не обиделся, даже тихо рассмеялся приятным, низким смехом. Этим утром он вновь был в черных туфлях, строгих, зауженных брюках и рубашке, на этот раз белой с высоким воротником. Он закинул ногу на ногу, поставил чашку на блюдце и спокойно ответил:

– Нет, Жень. Я всегда таким был. Сколько себя помню.

– Каким? Садистом?

– Да.

Последнее было сказано уже без смеха, уверенно, с серьезным выражением лица. Он смотрел на Женю открытым взглядом, и парень четко понял: крестный осознает себя целиком и полностью. Он сглотнул и снова спросил:

– Как же ты людей лечишь?"

"– Разве мои пристрастия имеют значение для пациентов? Это как сапожник без сапог, знаешь? – Макс отхлебнул еще кофе и посмотрел в сторону.