Алмазная пыль

– Очень даже подходит, – улыбнулся в ответ Степаныч.

– Тогда договорились, – тихо рассмеялась Наталья, закладывая лихой вираж и выводя самолёт на нужный курс.

По замыслу Степаныча, на плечи которого легли все проблемы по подготовке перелёта до границы зоны, в нескольких точках от Москвы до границы были подготовлены четыре места для дозаправки. Последнее располагалось прямо возле границы. Там же они должны были загрузить топливо на обратный путь."

"Как и каким образом он умудрился договориться с местными аэродромами о хранении такого качественного топлива, так и осталось его тайной.

Он же подготовил все необходимые документы для свободного перелёта на малой высоте. По старой, сохранившейся ещё с советских времён традиции, всё воздушное пространство империи находилось под контролем системы ПВО.

И разрешение на полёты выдавалось именно их штабом. Поэтому, когда Степаныч передал Наталье пакет документов с разрешением на перелёт, её восторгу не было предела. Недолго думая, она вцепилась в него мёртвой хваткой, требуя выбить ей такое же разрешение, но на постоянной основе.

Рассмеявшись в ответ, Степаныч пообещал ей заняться этим вопросом после их возвращения из экспедиции.

Ориентируясь по GPS-навигатору, она вывела самолёт к первой точке дозаправки. К удивлению Натальи, их встретил не кто иной, как один из охранников их семьи.

Спустя полчаса самолёт был заправлен, а все участники экспедиции успели размяться и посетить туалет. Ещё через десять минут они снова были в воздухе. Наталья вела самолёт уверенно, быстро, но осторожно, помня, что обещала отцу.

* * *Пилот, нанятый Николаем Верховским, оказался человеком со связями.

Его самолёт, сильно смахивавший на биплан начала прошлого века, страдальчески тарахтел мотором и жалобно дребезжал на взлёте, но в воздухе держался уверенно.

Макс, мысленно проклиная дядю, задуманное им дело и все летательные аппараты, вместе взятые, вжимался в кресло в хвосте самолёта, пытаясь удержаться от болтанки при взлёте и посадке. Уверенно ведя самолёт в сторону зоны, пилот регулярно прикладывался к металлической фляжке, бросая на отца и сына Верховских ироничные взгляды.

Только Николай вызывал у него заметное уважение.

Судя по тому, как они общались, Макс понял, что это один из старых знакомых дяди. Сидя в правом кресле, рядом с пилотом, он также регулярно прикладывался к своей фляжке и что-то тихо обсуждал с пилотом.

В каждой точке подскока, как назвал это пилот, Николай отправлялся вместе с ним куда-то в диспетчерскую и после недолгих переговоров возвращался, проклиная человеческую жадность и глупость. В итоге, после двух суток болтания между небом и землёй они сели у самой границы зоны.