Алмазы Джека Потрошителя

Тонкие руки взлетают к губам и застывают, как будто Полина заставляет себя молчать. Ей бы оправдываться, гневно или виновато, убеждать супруга, что ему почудилось, а она молчит.

– Знаю… все знаю… – Герман Васильевич подошел к жене и отвесил ей хлесткую пощечину. – Стерва.

– Придурок, – ответила она, потирая щеку. – Нужен мне этот… убогий.

– Я убогий? – картинно возмутился Андрюшка.

– Кирочку искать…

Милослава поднимается, выходит из комнаты и задерживается в гардеробной. Громко шелестят плащи, беззвучно падают на землю пальто. Но ее не слышат. Полина кричит, вцепившись пальцами в щеки. Андрюшка суетится. Он то вскакивает, хлопает руками, будто гоняет несуществующих комаров, то падает и затихает в кресле. Круглые глаза его движутся независимо друг от друга, и это правильная примета – у всех хамелеонов так.

Илья точно знает, что Андрюшка – хамелеон.

Мальчишка грызет ногти. Как его зовут? Неважно. Случайная деталь в старой схеме. От перемены мест слагаемых сумма изменится? Далматов не знает. Наблюдает. Думает.

Рисунки в папке.

Дано: Полина. Серьги. Вера. Андрей.

Серьги принес Андрей. Вера умерла. Серьги исчезли. Полина знает, куда. Она сняла? Да. Искушению трудно противиться. Илья пытался. Знает.

Дано: Лера. Иван. Полина. Серьги.

Иван – брат Леры. Полина – сестра Леры. Иван и Полина любовники. Иван рисует Полину. И серьги.

Вывод?

Милослава мнется в дверях, не решаясь покинуть квартиру.

Дано: Милослава. Кирилл. Герман. Серьги.

Нет действий. Нет связей.

– Да пошел ты! Придурок! – Полина вылетает из комнаты, отталкивая Милославу. Раздается звон и скрежет. Мат. Вой.

– Во истеричка, – смеется Андрюшка.

Разлом действий удобен. Никто не замечает Далматова. Он выходит в коридор, где переминается с ноги на ногу Милослава, уже вспотевшая в пуховике, и сидит на полу Полина. Ваза разбита. Цветы на полу, и пятно воды расползается. В пятно капают красные капли.

– Раз-два-три-четыре… – Полина считает их вслух и улыбается. – А ты чего приперся? Поглазеть?

В глазах вспыхивает злость. Ей надо укусить кого-нибудь, и Далматов подставит руку, не из милосердия, но чтобы получить слепок ее зубов.

Он опускается на одно колено – рыцарь перед поверженной королевой – и мягко просит:

– Покажи.

Рана на запястье неглубокая, но кровит изрядно. И Полина, глядя на разрез, вдруг пугается.

– Кирочку надо… надо… Вы не могли бы со мной? – робко спрашивает Милослава.

– Мог бы. Подождите меня у подъезда. Я скоро.

Жаль, что Саломеи нет. Куда она подевалась? И когда вернется? Не то чтобы Илья хотел ограничивать ее свободу, но ему вдруг стало важно – узнать, когда она вернется.

– Пойдем. – Он набрасывает на рану платок, который тотчас пропитывается кровью.

Полина подчиняется. Послушная девочка. Она и не смотрит, куда ее ведут.