Алмазы Джека Потрошителя

Сочные ягоды выглядят ненастоящими, и Саломея осторожно отщипывает одну. Ягода пахнет лесом.

– Илья, зачем это все?

Слева от столика – полукруг камина. Справа – стрельчатое окно, в котором видны кусочек неба и огрызок луны.

– Просто так, – отвечает Далматов.

Ему приносят меню. И Саломее предлагают тяжелую кожаную папку, которая украшена клочками меха. Саломея отказывается. Ей все равно.

– У тебя ничего не бывает просто так.

– Ну… тогда не просто.

Он делает заказ, надиктовывая одно причудливое название за другим.

Салат «Заячья лапа». И «Лосиный горб». Буженина с клюквой – это хотя бы понятно. А вот что такое «Аргентинское осадо»? Такого зверя Саломея не знала.

Наконец официант удалился. Стало тихо. Потрескивали дрова в камине. Пламя тянулось, точно желая добраться до Саломеи, но было слишком слабо. И хорошо.

Саломея боится огня. Она не признавалась себе в этом страхе раньше, но… лучше умереть какой-нибудь другой смертью, чтобы не так больно.

– Ты плакала во сне.

– И ты решил меня утешить?

У далматовской сорочки влажные манжеты. И в розовых пятнах. Кровь?

– Нет. Я не слишком-то умею вытирать слезы. Просто сказал. Ну и если уж разговаривать, то в каком-нибудь приятном месте.

– А есть о чем говорить?

Пятна и на рукавах. А еще – на воротнике, мелкие, словно бусины. Почему Далматов не переоделся?

– О тебе и Лере. О Гречковых. О серьгах. Кирилла убили. Полину задержали. Она не виновна.

Илья проговорил это ровным тоном. Подали аперитив.

– В мусорном баке нашли ее перчатки со следами пороха. И куртку. Тоже со следами.

– Но она не виновна?

Или Далматову хочется так думать? Полина – красива. И врать она умеет. Нравится – тоже.

Уж не ревнуешь ли ты, Саломея?

Глупость какая. Конечно, нет. Далматов – это… напарник. Пожалуй, так вернее всего.

– При Гречкове обнаружили фотографии. Полина и ее любовник. Романтическая прогулка… а еще Лера и ее любовник… – Илья тянет время, не спешит рассказывать.

И подают салаты в глиняных расписных мисках. Столовые приборы из дерева. А стаканы – граненые, в серебряных подстаканниках.

– Шантаж? – предположила Саломея. – От шантажистов избавляются.

Пистолет. Перчатки. Куртка. И мотив. А он все равно не верит в виновность Полины.

– Лисенок, вот если бы ты решила убить меня…

– Зачем?

Он пожал плечами:

– Ну просто так. Мало ли… жизнь – такая вещь… странная. В общем, если бы ты решила убить меня. Достала бы пистолет. Устроила бы засаду. Выждала бы… час или два. Всадила бы пару пуль.

Мерзкая вырисовывается картина. И живая.

– Так неужели у тебя не хватило бы мозгов избавиться от улик? Хотя бы выбросить подальше?

И это его аргумент?

– У нее нет опыта…

– Ну как сказать. Ты ешь, Лисенок.

Выражение лица у него странное.