Алмазы Джека Потрошителя

На Альберта… – Я замолчал, позволяя оценить оговорку, свидетельствовавшую о высочайшем волнении. – На мистера Смита возлагают большие надежды, но… он болен. Не разум, но тело. Я ведь рассказывал тебе о своей теории?

– Рассказывали.

Он встал перед дверью, словно заслоняя от меня Кэтти.

– Он был рожден в роскоши. Он может получить едва ли не все, что только пожелает. Возможно, поэтому желания его столь странны. Кабаки с дурной репутацией. Опиоманы. Игроки. Воры. Люди недостойной репутации. Он теряет голову, неспособный управиться с этим голодом. А когда не имеет возможности утолить его, то впадает в буйство. Но… он не убийца.

Тишина.

Шелест дождя. А я и не заметил, когда он начался. Звон посуды. И голосок, напевающий песенку. Складывай мозаику, Абберлин. Ты ведь веришь мне? Я вижу по глазам, что тебе хочется поверить.

Но здесь я не могу помочь. И часы остаются в кармане жилета.

С ними было бы легче. Попробовать все же? А если Кэтти увидит?

– Спасибо, док, – отвечает Абберлин. – Я ценю вашу помощь. Но уже поздно. Вам, наверное, пора.

Этот намек сложно не прочесть. И я откланиваюсь. Абберлин берется провожать. Мы некоторое время идем молча. Дождь стучит по черному зонту и скатывается под ноги. Грязные лужи не отражают ничего, и лишь по влажным стенам скачут отсветы редких фонарей.

– Твоя невеста очаровательна. – Я нарушаю молчание. – И это совершенно меня не касается, но…

– Она подрабатывала на улице? Вы это хотите сказать? – Никакой злости, Абберлин сдержан. – Я в курсе. Для меня это не имеет значения. Лучше приторговывать телом, чем душой или разумом."

"Моя теория обращена против меня же? Тонкий ход. Я смеюсь, показывая, что сполна оценил шутку. Но Абберлин серьезен.

– Что ж, если ты отдаешь себе отчет в том, что собираешься сделать, то мне остается лишь поздравить тебя. Она показалась мне милой девушкой. И сказать я хотел иное… уезжайте. Завтра же, Фредерик. Твои мысли слишком опасны… для нее тоже.

– А если я ошибся?

Дождь прекращается, и на потемневшем небе проступают звезды. И я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз глядел на небо.

– Если ты ошибся… с одной стороны, это хорошо. С другой… она ведь была на улице, верно? И она красива. Куда красивей остальных.

Позволяю Абберлину самому закончить подаренную мысль.

– Заявиться в мой дом? Он не посмеет. – В голосе инспектора маловато уверенности.

– Все знают, где сейчас Кэтти. И что ты слишком занят делами, чтобы проводить время с ней. А она так беспечна. Мне вот открыла дверь. Любому откроет. Не сегодня – завтра. Не завтра – когда-нибудь. Ты не сможешь все время быть с нею. Поэтому уезжай. Увози ее. Или хотя бы спрячь.

Я складываю зонт и снимаю шляпу, позволяя редким каплям касаться волос.

– Завтра – послезавтра я получу деньги. И дом уже присмотрели.