Сахар со стеклом

А я… я тут пока на третьем этаже убиралась, пока…

– Пропустите, – Шевцов бесцеремонно отодвинул уборщицу и зашёл в душевую, а я вдруг осознала своим замёрзшим мозгом, что стою перед ним полуголая.

Я сжала стучащие челюсти и посмотрела на «брата», ожидая шквала оскорблений и упрёков.

– Бестолочь, ты вся синяя от холода, держи.

Алексей снял куртку и набросил мне на плечи, плотно запахнув на груди. Тяжёлая ткань, доходившая мне почти до колен, сохранившая тепло и запах хозяина, лишила последних сил, и мои ноги подкосились. Наверное, я бы споткнулась и упала, если бы не сильные руки, подхватившие меня.

– А ну стоять.

– Только не кричи на меня, – я не смогла сдержаться и хлюпнула носом.

– Не буду, – глухо ответил Лекс. – И лучше сними эту мокрую тряпку.

Я даже охнуть не успела, как он просунул руку под куртку и сдёрнул полотенце, а потом плотнее запахнул куртку снова. Хорошо, что на мне был ещё купальник.

– Они куда-то дели твои вещи и обувь. Только телефон оставили.

С этими словами Шевцов под оханье уборщицы подхватил меня на руки и вынес прочь из чёртовой раздевалки. Мой мозг отказывался анализировать происходящее, и я просто уткнулась носом в его свитер на груди и, кажется, тут же отключилась.

Глава 27

Лекс– Аня, привет, это Шевцов. Нужна твоя помощь.

В ответ я услышал тишину, а потом раздался настороженный голос Степановой:

– Почему ты звонишь с её телефона? Где Яна?

– Спит в машине.

– Что случилось?

– Ей нужна одежда: штаны, свитер и какие-нибудь кроссовки или ботинки.

– Она что, голая?!

– Нет, на ней моя куртка.

– Ты что с ней сделал, долбанный ты извращенец?!

Телефон пришлось отвести на приличное расстояние, чтобы не оглохнуть от бешеного визга.

– Ирландо, заткнись и слушай, – я тоже повысил голос, потому что терпение моё начинало трещать по швам. – Ты причешешь свои рыжие лохмы и пулей прилетишь к углу «Пятёрочки». Усекла?

«Козёл» квакнуло уже где-то далеко, а потом связь оборвалась. Ирландо умная, всё сделает. Только надо будет ей как-нибудь объяснить, как нужно с людьми разговаривать.

Бестолочь отрубилась ещё до того, как я закинул её в машину. Промёрзла насквозь в остывшей душевой. Уверен, это Иркиных рук дело, и такое спустить нельзя. И дело не в сводной сестре. Просто я запретил её трогать. А Ирка ослушалась. Снова.

– Где Яна?

Ирландо вырулила из-за угла с видом отчаянного мстителя и уставилась на меня горящими глазами. Космы так и не причесала, только свернула в какую-то дулю на затылке, отдававшую африканскими национальными мотивами.

– В машине, – я выбросил недокуренную сигарету и повернулся к девчонке. – Вещи принесла?

– Что ты с ней сделал?

– Да ничего я с ней не делал! За кого ты меня держишь?

– За тебя.

Вот стерва. Допросится скоро.