АЛОЕ и ЗОЛОТОЕ(СИ)

- А кого мы там нарисуем?

- Я не знаю, это должна быть твоя картинка. Хочешь твой герб?

- Чтобы там был мой герб, мне сначала нужно выйти замуж, а чтобы выйти замуж, мне сначала надо избавиться от этого уродства. И единственное, что я могу себе позволить это образ Богородицы, Ангелов, либо молитвы. Иначе меня сожгут на костре.

- Хорошо, я предлагаю Богородицу  - сказал Шер.

Сейчас я просто нарисую картинки поверх кожи, а ты выберешь сама.

- Обо что я так сильно обожглась, Шер? Что там в тебе настолько опасное?

- Мое сердце. Это было мое сердце. Оно такое, Ми - сказал Шер и замолчал, рисуя картинки на груди Мины.

Мина выбрала вторую.

- Как наряжают ваших девушек перед свадьбой? - спросила она

- Татуируют - тихо сказал Шер. Разными лучами и рисунками на эмоциях и закрепляют их. На время. На время свадьбы и еще долгое-долгое время эмоции жениха и невесты становятся алыми  или розовыми.

- Как красиво - поразилась Мина. Хотелось бы мне это увидеть. А у тебя есть невеста Шер? - спросила Мина, но сразу же поняла, что спросила что-то ужасное.

Шер так почернел, таким черным она его не видела еще никогда. И вокруг так потемнело, что Мина испугалась. Но среди тьмы, в которой она оглохла и ослепла, она видела, как горит его сердце. И она пошла к нему. Почему то она почувствовала горе, невыразимое, немое горе. И за дырявой стеной, что создал Шер вокруг своего сердца, чтобы снова не поранить Мину, она видела дымку его воспоминаний:"

"«Ночь ушла, когда Эрта вспомнила все, что узнала о мире Оумага. Эрта с ужасом обнаружила, что на ее мечах извивается в агонии черное густое облако. Она, поочередно, одной рукой, тонущей в плотном черном тумане, поддерживая Существо, вытащила мечи из его тела и осторожно положила его на землю. И несколько минут, не отрываясь, смотрела на него. Потом, она сама опустилась на землю возле беспомощного умирающего черного сгустка и попыталась отогнать его страх от его внутренней сущности, душа это была или нет, она не знала. И лихорадочно перебирала все известные ей способы, ища то, что как-то поможет ей спасти это Существо. Но, ей не за что было зацепиться. Она не знала как. Бессильно опустив ладони на камень рядом с Существом, ибо не знала, не причинит ли ему вред прикосновение ее тела, она начала ласково гладить камень и начала тихонько петь Существу. Странную красивую песню, которую она однажды услышала в городе и запомнила ее. Песню, с помощью которой какая-то мать успокаивала своего ребенка. И она заплакала. Существо все-таки было ей намного роднее и ближе земного рая, каким бы оно ни было. Они вместе пришли из ее мира, они вместе пытались спасти свой, родной, мир. Слезы свободно лились из ее открытых неподвижных глаз, но голос ее не дрожал, она пела и пела.