АЛОЕ и ЗОЛОТОЕ(СИ)

Через годик начнем делать остальных – вслух размечтался он

- Ты хочешь сделать из профессионального Убийцы крольчиху – гневно возмутилась Эрта, но потом стихла – ты прав, ради спасения мира, мне придется рожать до самой смерти.

Ульрих встал на колени возле люльки, обнимая жену:

- Ну не до самой смерти….. их же еще надо воспитать… с моральным стержнем, - улыбнулся он, - но ты ничего не бойся. Я всегда буду тебе помогать, я всегда буду рядом. Мы справимся

- Конечно, - улыбнулась Эрта, зажигаясь от страсти мужа, -  сейчас он заснет, и пойдем, попробуем сделать еще одного спасателя?

- Ульрих крепко поцеловал жену в губы, а когда ребенок заснул, отнес ее в спальню.

Семейство Боненгалей поздравили уже почти все родственники и знакомые, даже из самых далеких земель. Кроме Мины и Шера, которые жили - рукой подать.

- Я боюсь, - объясняла Шеру Мина, - я боюсь начать завидовать им. У нас с тобой ведь никогда не будет детей.  Я боюсь расплакаться от зависти прямо  там.

- Может быть, попробовать усыновить сирот? – предложил Шер

- Нельзя взять себе детей из церковного сиротского приюта. Они же верующие. Увидят хоть раз в твоем поведении что-то не то и побегут докладывать Инквизиции, что ты дьявол.

- Знаешь, Мина, в конце концов, я могу забрать тебя куда угодно. В какую угодно страну.  И начать все сначала. Давай рискнем. Давай я возьму хотя бы двух сирот, брата и сестру, я видел их в городе, они очень хотят жить в доме, в семье. В Рождество они таааак смотрели на дома, в которых семьи справляли Рождество, а потом вернулись в свой помойный закуток на заводе и плакали, обнявши друг друга.

- Хорошо, Шер, рискни. Приводи их сюда. Когда сможешь. В человеческой форме. И возьми денег, возможно, придется выкупить их договор на работу с хозяином завода. И я надеюсь – она строго повысила голос, - что ты не переплатишь этому живодеру.

Потом они пошли поздравлять Эрту. И Мина все-таки заплакала

- Я правда рада за вас братиком, Эрта! Ты веришь мне? – рыдала она, -  но …. Маленький милый Марк, он такой хорошенький, что мне до боли хочется такого же от Шера.

Эрта обняла ее и сказала:

- Прости, Мина, за мое эгоистичное желание видеть тебя здесь. Конечно же, я верю, что ты рада за нас, я же эмпат. Я поступила очень эгоистично. Прости меня.

- Да ничего, - отмахнулась Мина, - наверное, я просто старею, - раньше я бы никогда не позволила себе расплакаться при людях.

- Знаешь, - сказала Эрта, - со мной было то же самое, когда я встретила Ульриха. До этого я не плакала никогда. У меня не было достаточных нужных эмоций. Может и у тебя так.

- Достаточные эмоции это хорошо или плохо – спросила Мина.

- Сверхэмоциональность – это эмпатия. Но, чтобы она не причиняла боли, нужна сверхрациональность. Они стабилизируют друг друга.