Алый ангел

Он вспоминал о Габриель. Маскарон мог поклясться, что все еще слышал отголоски ее смеха, доносимые ветром через открытое окно. Даже запах цветущих яблонь, казалось, наполнял его легкие.

Прошло два месяца с тех пор, как Габи похитили. Два месяца, в течение которых он на публике играл роль убитого горем родственника, а сам искал любые возможности, чтобы узнать о местонахождении внучки. Два месяца жажды действия. У него были связаны руки, на что и рассчитывали похитители Габриель. Маскарон не мог попросить о помощи никого из своих высокопоставленных знакомых, и уж тем более не своего старого друга Фуше.

Однако, как ни странно, Фуше сам пришел к нему. И наконец Маскарон узнал имя похитителя: Дайсон. Два похищения, происшедшие одновременно, не могли быть простым совпадением. Маскарон, конечно, не сказал этого Фуше. С убедительностью, порожденной отчаянием, Маскарон бесстыдно солгал. Он сказал, что англичанин действительно упоминал, что у него во Франции есть родия – девушка, которую он намеревался забрать с собой в Англию. Нет, он не знал ее имени и не владел никакой информацией по этому поводу. И Фуше уехал, поверив его рассказу.

На это, по крайней мере, надеялся Маскарон.

Дайсон. Это имя привело Маскарона в ярость. Он стиснул зубы и сжал кулаки. Никогда, ни единого раза ему не приходило в голову, что Габриель мог похитить англичанин. И меньше всего Маскарон ожидал, что похитителем окажется английский аристократ, которого он принимал у себя в доме как дорогого гостя. Строгий кодекс чести, которому следовали все английские джентльмены, стал во Франции притчей во языцех. Маскарон думал, что Габриель похитили французские роялисты, передававшие информацию англичанам, и что девушку будут прятать где-то во Франции, пока не придет время ее отпустить.

Боже правый, он не мог поверить, что был так слеп! И пока он тайно посылал людей по ложному следу, начинавшемуся в Тосни и заканчивавшемуся в Париже, Дайсон увез Габриель на яхте у него из-под носа. Этот человек связал его по рукам и ногам! Но теперь все иначе. Маскарон знал имя. Знал место. И у него уже зарождался план.

Это было важно. Не могло быть и речи о том, чтобы ждать, когда наконец английский и французский флоты вступят в бой.

Этот день мог наступить через месяцы, годы. Не стоило полагаться на то, что Фуше не узнает всей правды. Они могли дружить, но Фуше был очень честолюбив. Не существовало ничего такого, чего не сделал бы Фуше, чтобы вернуть себе кресло министра полиции. В такой ситуации дружба мало что значила. Нет, Маскарон не переживал за свою судьбу. Но Габриель…

Маскарон закрыл глаза рукой. Эмоции вдруг захлестнули его. Беспомощен. Он беспомощен и вынужден полагаться на других, чтобы приступить к осуществлению своих планов.