Алый ангел

– К сожалению, Кэм сейчас не может покинуть Данраден. Возможно, я уже говорила, что девочка, на которой он женился, нуждается в постоянном присмотре.

Луиза мало, что рассказывала Десазу о жене Кэма, хотя и чувствовала живой интерес за якобы случайными вопросами, которые он ей задавал. Теперь же, когда ей с таким пренебрежением дали conge, она больше не видела причин проявлять сдержанность. Луиза улыбнулась какому-то личному воспоминанию, а мгновение спустя уже прикрывала рот рукой, чтобы громко не расхохотаться. Вскоре женщина принялась рассказывать анекдоты о Габриель, над которыми Десаз хохотал от души.

Однако за беззаботным весельем собеседника скрывалась напряженная работа мысли. Становилось очевидно, что Луиза Пельтье – брошенная любовница, хотя и пытается нарисовать гораздо более лестную для себя картину. В то, что она начала разочаровываться в своем покровителе, француз не поверил ни на секунду, хотя и старательно скрывал свой скептицизм.

Попрощавшись с мадемуазель Пельтье и пешком возвращаясь в недалеко расположенные собственные апартаменты, Десаз размышлял, как наилучшим образом использовать только что полученную информацию.

Любые сведения о герцоге Дайсоне могли еще больше упрочить его дружеские отношения с мистером Фоксом и принцем Уэльским. Да и обиженная женщина, если ее умело направить, может оказаться весьма полезной.

Что касается молодой жены герцога, Десаз очень внимательно отнесся к тому немногому, что рассказала Луиза.

Жерве подумал, что его начальника, Фуше, заинтересует эта информация. Несомненно, следует завязать знакомство с юной герцогиней. Но как это сделать? Постепенно в голове Десаза, созрел план.

Говорить об этом с мистером Фоксом нужно очень осторожно. О его собственной заинтересованности в герцогине Дайсон не должны заподозрить.

Побег. Она могла думать только об этом. Безусловно, Габриель страшно было одной отправляться в опасный путь домой. Но еще страшнее было оставаться в Данрадене его пленницей. Ах, если бы, почти в истерике думала девушка, она подавила тогда свое нелепое любопытство, приведшее ее к нынешней отчаянной ситуации. Теперь Габриель жалела, что ей вообще пришло в голову попытаться стать настоящей женщиной, и еще больше жалела, что не родилась мальчиком.

Тогда англичанин не целовал бы ее. И этот голодный взгляд, который она с удивлением замечала все чаще и чаще, был бы устремлен на какую-нибудь другую леди. Девушка была уверена, что не понимает, какая слабая струна в ее душе заставляет ее содрогаться при мысли, что англичанин может целовать кого-нибудь другого. Пресвятая дева, что же с ней происходит?"

"Габриель намотала на плечо веревку, надела пару плотных кожаных перчаток и перелезла через подоконник.