Алый ангел

– Я не побоюсь пустить его в ход, – предупредила Габриель и приставила нож прямо к сердцу Кэма.

Но и он, и она видели, что ее руки дрожат.

Кэм встретился с взглядом девушки в поисках ответа и в то же время желая успокоить.

– Выбирай, любимая, – криво улыбнувшись, сказал герцог. – Поцелуй меня или пронзи ножом.

– Кэм… пожалуйста… не надо, – прошептала она.

В первый раз Габриель назвала его по имени. До этого момента герцог превосходно контролировал свое дыхание. Но после ее слов его бросило в дрожь. Он прошептал ее имя и сделал последний шаг. Габи замерла. На какую-то долю секунды Кэма парализовал страх ему показалось, что Габриель решила использовать оружие.

Однако нож выскользнул из пальцев девушки, с глухим стуком упав на ковер. Габриель тихонько всхлипнула в знак протеста, но поймав ее в объятия, Кэм почувствовал, как тает ее сопротивление."

"– Не противься мне, – выдохнул он в ее губы. – Пожалуйста, не противься мне. Только не в этом. Слишком поздно, разве ты не видишь? Противься мне во всем, в чем пожелаешь, но только не в этом.

И их губы слились.

Глава 14

Кэму никогда не приходилось быть для девушки первым мужчиной, и он не стремился к этому.

В отличие от некоторых джентльменов, которых знал Дайсон, его не привлекали девственницы. И хотя часть его была безгранично рада тому, что Габриель попала к нему нетронутой, другая часть сожалела, что девушка неопытна. Его потребность обладать ею была настолько непреодолимой, что ему хотелось взять ее прямо здесь, на полу, без всяких предисловий.

Сдержанность, нежность – Кэму не без труда удалось обрести над собой контроль. Позднее, вспоминая об этом, герцог приходил в смятение от того, насколько близок он был к поражению.

Он никогда еще не терял голову из-за женщины. И он сходил с ума от Габриель.

Кэм, конечно, понимал, что однажды ему придется жениться, только ради того, чтобы продолжить род. Он не надеялся, что его будущая жена будет способна на что-то большее, чем терпеливо относиться к интимной жизни с мужем. Существовала иная категория женщин, к которым обращались джентльмены, чтобы удовлетворить темную и откровенно плотскую сторону своей мужской природы. Кэм никогда не допускал мысли, что Габриель сможет стать для него не просто женой.

Когда он оторвался от губ Габриель, она дрожала как осиновый листок; он сам трепетал, словно мальчишка в агонии первой любви. Кэм закрыл глаза и не открывал их, пока ему не удалось обрести хоть малую долю равновесия. Медленно, осторожно, легко, – сказал он себе, перед тем как снова прильнуть к губам девушки.

Габриель никогда не подозревала в Кэме такой нежности. И тогда она вспомнила истории, которые рассказывали ей Бетси и Саймон. Это был тот Кэм, которого они описывали, страстный и способный к состраданию человек.