Алый ангел

Как только лакей покинул комнату, Фокс и Шеридан возобновили разговор.

– Кто такой этот Маскарон? – спросил Шеридан.

Это имя Фокс упомянул вскользь во время ужина у мистера Питта.

– Преданный сторонник Бонапарта. Ты разве не слышал, как я рассказывал Питту, что первый консул дал ему пост в Адмиралтействе, или как они его там называют? Морское министерство?

– Да.

– Какого он происхождения?

Фокс позволил себе едва заметную улыбку.

– В эти смутные для Франции времена, Шерри, никого особо не интересует происхождение.

– Гм-м. Так вот, Дайсон и Лэнсинг знают его или знают о нем.

– На самом деле? – заинтересованно спросил Фокс.

– Когда ты упомянул о нем, Лэнсинг так посмотрел на Дайсона!

Фокс усмехнулся.

– Под твоей сонной личиной скрывается проницательнейший наблюдатель, не так ли, старина?

– Я обнаружил, что открыто наблюдать за людьми – абсолютно пустая затея, – согласился Шеридан.

– Твоя преданность искусству достойна всяческих похвал.

– Равно как и твоя преданность долгу. Что возвращает нас к неприятному разговору о Бонапарте. Что ты собираешься делать, Чарльз?

Мистер Фокс помолчал несколько минут, прежде чем, наконец, ответить:

– Его нужно остановить. У меня нет никаких сомнений в том, что он хочет захватить Англию. И я не сомневаюсь в правоте Дайсона. Бонапарт использует мир для строительства армады, которую направит на завоевание Англии. По крайней мере, такую информацию я получил из своих источников. Если мы сейчас позволим Бонапарту развернуться, его уже ничто не остановит.

– Из своих источников? – заинтересованно спросил Шеридан.

Фокс улыбнулся, и Шеридан поднял брови.

– Уж не хочешь ли ты сказать, Чарльз, что ты все еще переписываешься с Талейраном?

– А что, если это так?

– Но он же ярый сторонник Бонапарта!

– Он ярый сторонник Франции, – возразил Фокс.

– Понятно, – прошептал Шеридан. – В любом случае ты не сможешь заручиться поддержкой партии, если Англия объявит войну Франции. Ты ведь столько лет проповедуешь мир!

– Мир с революционерами, а не с такими, как Бонапарт, – терпеливо объяснил Фокс.

– Да, но смогут ли наши понять все именно так?

– Думаю, да, Шерри. Если нам удастся загнать Францию в угол и представить все так, будто она вынуждает нас объявить войну.

– Вряд ли первый консул настолько глуп.

– Тщеславие часто затмевает здравый смысл. А тщеславие Бонапарта не знает границ. А не отправиться ли нам в «Брукс»?

Эта внезапная смена темы, видимо, сбила литератора с толку.

– В какой Руке? – спросил он.

– «Брукс», – поправил друга мистер Фокс. – Вечер только начинается.

– А, хочешь спустить все, что выиграл? Если не возражаешь, Чарльз, я отправлюсь на Кавендиш-сквер. Я обещал Хэрри, что загляну к ней на вечеринку.

– Chacun a son gout,[12] – мягко сказал Фокс.