Алый ангел

– Маскарон – гражданин Франции, – сказал герцог. – Я не вижу причин, по которым он мог бы изъявить желание поехать в Англию. Но даже если бы они были, мои полномочия не простираются так далеко.

Габриель ошеломленно уставилась на мужа. Сдавленным голосом она сказала:

– Я не могу, не хочу без него ехать.

– Но ты поедешь, – возразил Кэм тоном, который был слишком хорошо знаком Габриель. Она задрожала от страха, когда тем же тоном он продолжил: – Сам первый консул издал соответствующее предписание.

– Ты… ты действительно был у Бонапарта? – запинаясь, вымолвила Габриель.

Кэм придвинул для жены кресло, и она опустилась в него. Только тогда джентльмены тоже сели.

– К счастью, – сказал Кэм, – взгляды первого консула на женщин в точности совпадают с моими. Он придерживается мнения, что непокорную жену следует хорошенько выпороть.

– Дитя, – перебил герцога мистер Фокс, – то, что ты поспешила к деду, когда до тебя дошла весть о его болезни, понятно, но безрассудно. Жена должна быть предана мужу. Первый консул понимает это."

"Габриель уже собиралась выболтать всю историю, закричать, что ее дедушка не болен, а накачан наркотиком, и что у него самые веские в мире причины желать покинуть Францию. Но предупреждающий взгляд Кэма остановил ее.

Испугавшись, она сказала:

– Я поеду с тобой, Кэм, но только потому, что доверяю тебе. Больше я ничего не скажу.

– Превосходно, – произнес Кэм голосом, полным сарказма. – Покорность и немногословие жены всегда должны приветствоваться.

Фуше усмехнулся, мистер Фокс кашлянул, а Талейран повернул голову, чтобы лучше рассмотреть девушку, из-за которой подняли столько шума.

Он по-прежнему не мог понять, зачем мистер Фокс ввязался в это дело. Дайсон, хотя и влиятельный человек, закоренелый тори, а его жена, похоже, ничем не лучше уличной оборванки. Из-под опущенных ресниц Талейран изучал девчонку. Из-за нее произошло событие, которому, насколько он знал, еще не было равных по масштабу. С обеих сторон были вовлечены дипломаты самого высокого ранга. Казалось невероятным, что судьба этой девочки могла послужить причиной такой бури. По мнению Талейрана, жена Дайсона была далеко не Еленой Прекрасной.

Едва заметная морщинка появлялась и исчезала с широкого лба политика, когда мысли в своем течении сменяли друг друга. Муж Елены Прекрасной, Менелай, отправился за своей женой почти так же, как и этот молодой английский аристократ. Чем больше Талейран развивал эту мысль, тем поразительнее становилось сходство. Разве Менелай не позвал себе на помощь героев древности, которых честь заставила откликнуться на его зов? Дайсон пошел еще дальше. Его влияние простиралось на оба враждующих лагеря. И герцог, не колеблясь, воспользовался этим влиянием, чтобы получить желаемое.