Алый ангел

Как только Габриель поймет, что ее похитили, она испугается. Жаль, но ничего не поделаешь. Кэм должен внушить ей, что она в безопасности до тех пор, пока выполняет его указания. Через пару месяцев это суровое испытание для нее закончится. Ведь не дольше? Судя по докладам, Бонапарт уже собирает флотилию, чтобы напасть на Англию. Как только Маскарон передаст англичанам информацию, в которой они так нуждаются, девушку вернут во Францию. Вот тогда у Кэма будут развязаны руки и он сможет воздать Маскарону по заслугам.

Мысли герцога потеряли четкость. Перед глазами мелькнули картины из его прежней безоблачной жизни, когда мачеха и сестра были живы. Возможно, виной всему было бренди, большое количество которого он выпил слишком быстро, но у Кэма стоял комок в горле и герцогу стало трудно дышать.

Через мгновение ему показалось, что он перенесся в прошлое, в тюрьму Аббей. Он почти ощущал жар от костров, почти слышал крики жертв и, самое страшное, чувствовал боль и страдания девятнадцатилетнего юноши, каким он был тогда. Он не мог спасти свою семью. Кэм подумал, что может сойти с ума от воспоминаний, и попытался подавить свои грустные мысли. Но они не желали повиноваться. Кэм осушил стакан бренди и налил себе следующий.

Габриель де Бриенн, ангел Аббей, какой она впервые перед ним предстала, заполнила собой мысли Кэма. Первым его побуждением было боготворить ее. Боже, как он ошибся! И сколько раз с тех пор он проклинал ее за то, что она сделала. Настанет день, думал он, настанет…

Бог мой, но ведь это абсурд! Ведь не мог же он ненавидеть за это девочку – семилетнего ребенка? Но бренди разбудило в нем демона, который не желал молчать.

Свершить праведный суд над Маскароном можно и без участия девочки. Зачем вообще впутывать ее в это? Кэм устало провел рукой по глазам. Напрасно он старался подавить тревожные мысли.

Кэму хотелось, чтобы Габриель де Бриенн оказалась в его власти. Он тайно мечтал сделать ее своей пленницей, желал, чтобы она хоть немного пострадала за то, что натворила в ту ночь. Кэм хотел, по крайней мере, бросить ей свои обвинения в лицо. И разве не было оскорбительным отдать Габриель на попечение его любовницы? Боже правый, да он с ума сошел! Мучить себя такими нелепыми фантазиями!

Внезапно вскочив, Кэм отшвырнул пустой стакан, и он разбился вдребезги о мраморный камин. Пару секунд спустя в комнату влетел лакей.

– В-ваша светлость? – пролепетал слуга, резко остановившись.

– Вели запрягать, – сказал Кэм, уже выходя из комнаты. – Мы едем в Ричмонд.

– В Ричмонд, ваша светлость?

Было четыре утра, и Ричмонд находился от них в добрых восьми милях.[17] Кроме того, даже в те времена на дорогах еще встречались разбойники.

– Я буду кучером. Я возьму с собой четырех слуг, они будут меня сопровождать.