Алый флаг Аквилонии. Итоговая трансформация [СИ]

Я уже хотела было наброситься на эту мерзавку с кулаками, но тут вошли две вооруженные солдатки, на этот раз без раскраски на лицах, и мне сразу расхотелось драться. Я уже знала, что эти злобные фурии по отношению к представительницам своего пола при малейших признаках сопротивления моментально пускают в ход грубую силу, и не хотела получить удар прикладом по любому месту своего тела.

Когда мы вышли наружу, где нас уже ждали семейства Морганов и Кэмеронов, я увидела, что мы и в самом деле находимся совсем в другом месте, и на первый взгляд оно выглядело как райская идиллия. Неподалеку протекала величавая широкая река; на ее глади застыли на якорях несколько парусных кораблей. Вокруг росло множество деревьев и кустов; я видела беленые строения неизвестного назначения, а откуда-то из-за пригорка доносился звон молота (то кузнец бил по наковальне), и оттуда же в вечернее небо поднимались столбы дыма. Но эта сельская идиллия не расслабила меня, а только разозлила, ведь все в этом богатом поместье принадлежало моим злейшим врагам, лишившим будущего всю нашу семью.

Нас встречали двое: худощавый юноша, разговаривавший по-английски с простонародным лондонским акцентом, и один из местных начальников - мускулистый человек с тяжелым, будто могильная плита, взглядом.

И тут Барбара Пирсон, гордо подняв голову, заявила, что, поскольку ни она сама, ни сестры, ни служанки, никак не участвовали в узурпации власти и порабощении свободных и не были причастны к этим преступлениям никоим образом, то она просит у местного начальства разрешения на добровольное присоединение к Аквилонии всего семейства Пирсонов. Я была в шоке. Да как она посмела заявлять такое, мерзавка?!

Но, к несчастью, моего мнения никто не спрашивал. Большой начальник выслушал перевод, немного подумал и сказал, что они рады любым добровольцам. Затем семейство Пирсонов увели куда-то за беленые строения (в баню), а мы остались ждать. Потом настала очередь семейства Морганов, потом забрали Кэмеронов, и вот на месте остались только я, младший сын Якоб (12 лет), дочь Джейн (8 лет), моя служанка-негритянка Делфия и нянька моих младших детей мулатка Мари-Анж. В тот момент, когда пришли за нами, уже успела вернуться та похожая на ската летающая штука, из которой солдаты в черной форме начали без всякого уважения пинками и затрещинами выгонять наших мужчин-джентльменов. Я видела, что их уводили в сторону реки... и это все, что мне известно об их судьбе.

Потом, когда мы пришли в место моего унижения, мне заявили, что, в отличие от семейства Пирсонов, я виновна во всех преступлениях в полной мере, поэтому мои служанки-рабыни теперь не мои, а свободные, и мои дети тоже не мои, а государственные.